Неприятности начались сразу после завтрака. На утренней проверке выяснилось, что вчерашняя драка в харчевне оказалась лишь первой из нескольких. И каждый раз начиналось вроде бы из-за глупости или сущей ерунды. Однако вряд ли это было случайностью. В городе с утра усилили патрули. Хала зашел к начальнику городской стражи и выяснил, что теперь в Витахольм будут пускать после усиленной проверки, а чужакам было приказано не носить оружие в открытую.

До обеда Хала проверял посты стражи, зашел договориться с кузнецом о перековке лошадей, затем вернулся к своим людям, и вместе они провели тренировку, после короткого обеда ненадолго увиделся со своей госпожой, но сегодня не было запланировано ни официальных встреч, ни выездов, поэтому Йорунн уединилась в библиотеке, изучая по просьбе брата какие-то старые хозяйственные записи.

Хала решил наведаться в город, раз сегодня его услуги не будут нужны. И вот тут его ждала очередная неприятность: старший помощник казначея, Рихрост, крайне неприятный человек с бегающими глазками, увязался за третьим всадником дворцовой стражи, сославшись на то, что им вроде как по пути в город. Приятная прогулка тут же превратилась в мучительную пытку. Рихрост затеял совершенно пустой разговор, от которого так и клонило в зевоту. Он словно игнорировал мрачный вид собеседника и его молчание. Наконец Хала не выдержал и остановился, развернувшись к Рихросту всем телом:

— Послушай, к чему это всё? Говори, что хотел, и избавь меня от необходимости выслушивать твои рассказы.

— Так я и говорю, — суетливо закивал младший казначей, вмиг став похожим на закорючку от пролитых чернил, — надо бы чтобы твои люди охраняли теперь и мой кабинет. Там столько записей, и все на вес золота. И хорошо бы мне охрану, мало ли.

— С чего бы кому-то понадобился твой кабинет или записи?

— Ну как же, господин? Это ж учет, порядок, планирование. Я же о конунге беспокоюсь. Войско же денег требует, кони ваши едят в три горла, оружие вечно ломается, доспехи, одежда всякая, сбруя нужны. А это все я должен подсчитать да сохранять.

— Так и считай, — мрачно буркнул третий всадник. — Кто тебе мешает? Мое дело охрана дворца и личная безопасность леди Йорунн.

— Вы будто не слышали, что в городе говорят, — замотал головой казначей. — Мне б всего пяток человек, или десяток.

— А почему ты ко мне пришел, а не старший казначей? Его охранять не надо, что ли?

Рихрост скривился, словно набрал в рот кислого:

— А он из-за книг своих носа не кажет. И не видит ничего кругом. Вот я и пекусь о всеобщем благе, больше-то некому.

— Странно, мне старший казначей кажется человеком взвешенным и разумным, — Хала был внешне спокоен. — Если есть нужда в охране, то пусть он даст мне знать. Да что с вами всеми?

— Но господин!.. — попытался возразить Рихрост.

— Я свое слово сказал. Теперь оставь меня, дальше я пойду один.

И развернувшись спиной к человеку-закорючке Хала довольно быстро зашагал вниз по улочке. Но не прошло и пары минут, как его путь вновь был прерван. На этот раз это был посыльный от главы городской стражи, он принес короткую записку с просьбой явиться вечером к южным воротам. До заката было еще несколько часов, поэтому третий всадник все же решил добраться до дома, где жили его друзья.

Кит и Агейр уже давно перебрались в город и теперь состояли не на попечении казны конунга, а обустроились на свои собственные средства. За минувшие три года троица сильно сдружилась. Сначала совместная служба, потом Хала перешел в дворцовую стражу и получил звание третьего всадника, что фактически означало, что старше него во дворце был только главный начальник стражи и сам конунг. Кит по приказу Йорунн теперь занимался подготовкой лучников, служивших в войске конунга, и вечно пропадал в разъездах, Агейр остался в охране сестры конунга.

Когда Хала перебрался во дворец, Кит и Агейр нашли в городе уютный небольшой дом, который за небольшую плату им согласилась сдавать одна вдова. Мужа ее не стало в год Черной Хвори, дети выросли и уже жили своими семьями, а ей самой такой дом было содержать тяжело. Сюда и направился Хала в надежде застать друзей на месте.

***

Глава городской стражи Соммер Кат был человеком уравновешенным и спокойным. Он мало говорил, внимательно слушал и отличался особенным чутьем на приближающиеся неприятности. Подчиненные даже говорили, что старик был бы прекрасным предсказателем погоды, если бы не пошёл на службу в войско. И вот сейчас чутьё Соммера говорило, что что-то назревает. С одной стороны, в пьяных драках не было ничего нового и необычного, в городе было много разного народу, потому конфликты возникали часто.

Но вот фанатичных проповедников Соммер встречал впервые. Великая Степь всегда была вольной территорией, тут уживались народы с очень разными взглядами на богов, божков, духов. Были и те, кто вовсе отрицал существование высших сил, полагаясь только на самих себя. Обычно всех это устраивало, и мало кто пытался обратить остальных в свою веру. В конце концов, разные боги редко мешали людям жить, воевать, торговать или заключать браки.

Соммеру Кату решительно не нравилось быть в неведении относительно мотивов поступков других людей. А фанатиков он не понимал. Зачем посвящать свою жизнь тому, чтобы убедить кого-то, что именно твоё видение высших сил верно, если на самом деле знать наверняка этого не мог никто? Лучше научиться сражаться или овладеть ремеслом, чем впустую молоть языком на площади с утра до вечера.