Родим ребёнка, заведём собаку, кажется, её он тоже хотел.

Когда вышла из дамской комнаты, хотелось выпить кофе, но я себе отказала в этом удовольствии. Руки дрожали, могла кофе расплескать, и Костя, не дай бог, заметит мои нервы. С тоской глянув в сторону кофейных автоматов, вернулась к мужу.

Мне хотелось сесть к нему на колени, обнять его крепко за шею и пообещать, что всё будет хорошо. Честно не только пообещать, но и по возможности выполнить своё обещание. Но я не стала этого делать, села рядом, поставив сумку на колени. Во мне не было уверенности, что он не оттолкнёт на людях. Пусть это если и произойдёт, и он точно решил расстаться, то пусть это случится где-то в более уединённом месте. Избежать унижения, конечно, не выйдет, но хоть уберегу себя от позора.

— Зачем ты летишь? — спросил Костя, после минутной паузы, — Занималась бы своим Петровым в Москве, и не тянула бы кота за яйца с разводом. Или ты решила испортить мне встречу с родными и отдых напоследок? — его абсолютная невозмутимость била по нервам и мне сложно было сдержать эмоции, но вокруг были люди и я побоялась их проявить.

Не могла допустить, что всё решиться именно в эту минуту и Костя полетит к родителям один, а у меня не останется шанса всё исправить. Нереально было поставить точку.

— Я не собираюсь работать Костя, я же обещала тебе. — промурлыкала ласковой кошкой, заглядывая в бесстрастные голубые глаза супруга.

Хотя на самом деле мне хотелось забыться где-то одной в укромном месте. Но, с другой стороны, я понимала, что это тоже не выход. Сдаться, сложив лапки, было не по мне и выиграть тоже хотелось. А пореветь можно и после победы.

— Ты оплошала Эльвира. Забыла, какой картой оплачивала вчера покупку в магазине электроники? — на лице Кости не было никакого возмущения или явного презрения, это вовсе не было укором, да и на выяснение отношений не было похоже.

Он просто признался, что знает и оправдаться я не успела. Объявили посадку на самолёт и первым кто устремился к телетрапу.

Чёрт! Я перепутала карты! Я же хотела оплатить нижнее бельё семейной картой. Знала, что он получит сообщение о покупке и надеялась, что его это хоть немного успокоит. Даже не сомневалась, что разводиться он передумает ещё до того, как мы сядем в самолёт.

Но даже после того, как мой коварный план полетел коту под хвостик, я не теряла надежды. Ну или не впала в отчаяние. Всё-таки две недели вместе в одном доме это не сможет оставить Костю равнодушным.

А пока мне только и оставалось поспевать за обиженным мужем, и зря тащит с собой сумку, в которой лежал новенький макбук. Стало ясно уже, что это не шантаж и не шуточки, не обида со стороны Кости, а волевое решение. Со страхом поняла окончательно, что из-за своего эгоизма я могу по-настоящему потерять свою собственную семью. Маленькую, состоящую из нас двоих, так не успевшую разрастись до третьего члена семьи, но… На глаза навернулись слёзы, я совершенно не готова всё терять. Хотелось догнать Костю и стукнуть его сумкой по голове, чтобы он пришёл в себя и стал прежним. Чтобы ему, как и мне нужна была наша семья, а не развод.

Константин

Весь полёт изображал спящего и не мог перестать корить себя за то, что любопытство взяло надо мной верх. Не стоило заглядывать в Элину сумку, тогда долетел бы до родителей относительно спокойно. То, что я в сумке Эльвиры увидел одновременно огорчило, позабавило, разозлило и возбудило к тому же. Последние до одури. Идиотское ощущение, когда одновременно и злость берёт и тут же похоть угрожает порушить все планы. И так вчера было сложно сдержаться при виде обнажённой жены в ванной, а сейчас хотелось сделать то, от чего вчера отказался. Но, стиснув зубы, я держался и готов был пойти до конца. Стоило встряхнуть Эльвиру, дать понять ей, что грозящий нам развод — это не шутки, и мы всё можем потерять.

Я был уверен, что если этого не сделать, она так и не расстанется со своей чёртовой работой, задвигая меня место эдак на десятое. И о ребёнке хотя бы одном можно по-прежнему даже не мечтать. Вчерашние мифические надежды, что новенький бук супруга не возьмёт растворились в воздухе аэропорта. Собственно, содержимое Элиной сумки убедило меня что я на правильном пути. Необходимо только дожать Эльвиру и получить желаемое.

Все ставки были на то, что она меня любит не меньше, чем я её и испугается, когда поймёт, что может потерять. Но наличие этого нового бука в её сумке порождало во мне злость и страх. Злость от того, что ей неймётся и страх от мыслей что ей плевать. Что для неё все мои заявления шуточки и даже если наш развод состоится, она не больно то и расстроится. Возможно, огорчится из-за того, что ей зря пришлось отложить дела с Петровым.

— Кто нас встретит? — ласково спросила Эльвира, когда самолёт приземлился.

Весь полёт мы не разговаривали, потому что я типа спал, не желая разбираться при посторонних и вовсе не желая разбираться. Но сейчас ощутил, что меня ждут вовсе не разборки, а поток вопросов от жены касаемо её комфортной доставки до места и размещения. Несмотря на её косяк с буком, она и бровью не повела.

— Мама, вероятно, а может быть и папа. — ответил сухо и поторопился покинуть салон самолёта раньше жены, не обращая внимание на её сумку.