Девушка была смутно знакома.

— Ташкевич! Сто лет тебя не видела! — Красавица, намного изящнее рядом стоящих фанаток, заливисто рассмеялась, кинувшись обниматься. — Как твой отец? Я помню дядю Рому! Он единственный из всех папаш, который никогда не опаздывал на отчётные концерты школы искусств.

— Лера?

Стоящая напротив меня девушка, довольно закивала головой, а я выпала из реальности, ошеломлённая нечаянной встречей с ещё одним утерянным временем другом.

— Милая, — не переставал улыбаться дядя Рома, ласково и нежно беря мои маленькие ладошки в свои огромные руки. Тревога в глазах опекуна появилась сразу, как только я заартачилась идти на своё первое занятие в танцевальном классе. Стоило увидеть огромное количество девочек, весело гомонящих у станка, пока само занятие ещё не началось, ужас и стеснение захватили меня полностью, и даже доброта дяди Ромы не помогала успокоиться. — Всё хорошо. Оксана Сергеевна очень хорошая. Она научит тебя танцевать, как балерину… помнишь, тебе так понравилась балерина из мультфильма «Оловянный солдатик»? Ты ещё говорила, что твой Русик на него похож! Такой же отважный и сильный?

— Помню… — губы дрожали от волнения и страха.

— Моя хорошая, тогда чего ты так испугалась?

— Там так много девочек, — от моего тихого шёпота мужчина вздрогнул, непонимающе нахмурившись.

— Но… они же просто девочки…

— Они будут смеяться надо мной. Как девочки в школе… скажут, что я «нерусь», что «брошенная сиротка».

— Кто так говорит?! — Дядя Рома был рассержен, и я ещё сильнее сжалась.

— Не бойся, — устало вздохнул мужчина, замечая мой страх. — Они так не скажут. Я никому не позволю тебя обидеть, моя куколка. Ты — русская, а то, что твоя мама — персидская красавица, волей судьбы познакомившаяся с твоим папой в студенческие годы — только делает тебя ещё более особенной. Таких красивых чёрных ресниц, как у тебя, я не видел ни у одной девочки!

Дядя Рома еле заметно провёл по глазам большими пальцами. Стало щекотно.

Я засмеялась, немного расслабляясь.

— Наталька, ты очаровательная русская персиянка! Я горжусь, что ты моя… ммм…

— Дядя Рома… — я только-только научилась выговаривать букву «Р», несмотря на то, что мне совсем недавно исполнилось семь лет, поэтому внезапно возникшая мысль немного расстраивала, — а можно я тебя при девочках буду называть папой?

— Кхм-кхм… — глаза сотрудника СБР подозрительно заблестели. — Конечно, можно. Я буду рад такой изумительно-прекрасной дочери!

Обхватив шею сидящего на корточках мужчины, свободно выдохнула.

— Пливет.

Мы с моим новым папой повернулись на девчоночий голосок, счастливо улыбаясь.

— Пррривет! — Важно прорычав такую вредную букву, посмотрела на девочку, которая почти на голову была меня ниже.

— Ты новенькая? Я — Лела. Мне узе тли года! Будес со мной длузить?

— Буду, — почему-то тут же ответила я. Мне так понравилась девочка. Она, как куколка, была такой красивой и милой со своими кудряшками, напоминающими цветом любимый шоколад.

— Как ты тут?! Давно приехала?! — Воропаева Лера вернула меня на бренную землю, так же беспрестанно засыпая вопросами, как в те семь лет, три из которых — совместно проведённые у станка, пока меня не забрали в академию русского балета, а четыре других — постоянные встречи на переменах в средней школе, пока у подруги не случилась беда в семье.

После автомобильной аварии, в которой погибли Леркины родители, девочку забрал к себе старший брат, проживающий на тот момент в Питере. Какое-то время мы ещё поддерживали связь, но постепенно общение прекратилось, теряясь в мелькающей событиями повседневности.

— Уже год, как живу здесь… — к своему стыду, я совсем забыла о подруге, полностью отдавшись желанию найти Руслана.

Вспомнив о найденной пропаже, бросила встревоженный взгляд на парня и замерла.

Такое разочарование плескалось в его глазах, что даже как-то не по себе стало. Так смотреть можно разве что на друга, который совершенно неожиданно подвёл в трудную минуту, не отозвавшись на твою просьбу о помощи…

— Все? И Викуся? — Валерия мило сморщила носик, вспомнив маленькую занозу, которая постоянно преследовала нас, едва пошла в первый класс.

Моя сестра со своими амбициями и постоянной уверенностью, что я обязана ей и её семье, никогда не нравилась Лере, хоть подруга и не знала о причине наших с сестрой разногласий. Для Воропаевой Валерии дядя Рома и тётя Марина — мои родители. Я была благодарна Вике, что та не ляпнула ничего Лере. Конечно, вероятнее было бы предположить, что скорый уезд подруги помог первоклашке сдержаться от жуткого признания, но мне на тот момент уже исполнилось четырнадцать лет, и все страхи остались позади.