Шрифт:
Когда медаль вернулась на место, собеседник поинтересовался моими творческими планами.
— Да начал вот новую вещицу, — с показной ленцой протянул я.
— Давай-давай, рассказывай, не стесняйся.
Так и пришлось пересказать синопсис будущего произведения, хотя обычно я не люблю делать такие вещи, наверное, из-за боязни сглазить. Но, как бы там ни было, Ростоцкий, выслушав меня с интересом, откинул со лба влажную прядь волос и покачал головой:
— Слушай, а сюжет-то и впрямь интересный. Сам придумал? Молодец! И ведь пока ты рассказывал, я по своей режиссёрской привычке уже рисовал в воображении сцены будущего фильма, если бы я надумал его снимать по твоему роману.
— Так за чем же дело стало? — как ни в чём ни бывало пожал я плечами. — Закончите с фильмом «Остаться в живых» — и снимайте про викингов. Правда, у меня в «Юности» выходит продолжение приключений Вити Фомина, может быть, вам захочется второй роман тоже экранизировать. Но в любом случае викинги от вас никуда не уплывут.
Я-то помнил, что в середине 80-х именно Ростоцкий снял фильм, по которому я сейчас и пишу очередной «шедевр». Так что кому, как не ему, браться за эту работу?!
— Да уж, кажется, в ближайшие годы можно не дёргаться в поисках тем для своих фильмов, ты их выдаёшь на гора как стахановец, — не удержался от добродушного смешка Ростоцкий. — Прочитав первый роман, я уверен, что и второй написан на достойном уровне, да и третий, который про викингов, будет востребован.
— Спасибо за высокую оценку моего скромного труда, Станислав Иосифович, — я тоже непроизвольно расплылся в улыбке. — Если вдруг надумаете снимать и дальше по моим — я готов и сценарии писать. Глядишь, так и на «Жигули» к совершеннолетию накоплю.
— Ну ты и прохиндей, Варченко! — расхохотался режиссёр и от души хлопнул меня по плечу. — Такими темпами ты не только на «Жигули» — на «Волгу» накопишь… Ладно, приятно было пообщаться, а мне нужно бежать, нужно кое-какие вопросы порешать с Бобриковым, пока он не ушёл. Кстати, как он, в каком настроении?
— Голова у него побаливала, давление, говорит.
— Голова? Хм, как бы ещё один инсульт не схватил… Всё равно пойду, попробую с ним поговорить, дело не терпит отлагательств. Между прочим, касательно нашей с тобой будущей ленты. А вам счастливо добраться до Перми!
А-а-а, да что ж это такое?!! Когда уже народ перестанет путь Пензу с Пермью?!! Учитывая мой опыт будущего, могу с уверенностью заявить — никогда. Причём не Пермь с Пензой путают, а именно Пензу с Пермью. Обидно, блин… Но я не стал поправлять Ростоцкого, тем более что он, невзирая на протез, бодро рванул по коридору в сторону ведущей на второй этаж лестницы. Надеюсь, скоро все вопросы касательно фильма по моей книге будут улажены и по осени Станислав Иосифович приступит к съёмкам.
Билеты на «Суру» мама купила заранее, так что в Пензу едем в купейном вагоне. Ещё до отъезда звоню по межгороду Инге, трубку, правда, поднимает Нина Андреевна, но моя девушка оказывается дома, и вскоре я уже слышу в трубке её звонкий и почему-то такой возбуждающий голос. Наперебой рассказываем о своих поездках, единственное, в своём сжатом изложении я опускаю момент с отравлением. Не рассказывать же, как на горшке в несколько заходов сидел.
Инга обещает утром прийти на вокзал, я для виду слабо протестую, мол, ещё бы поспала, но моя подруга непреклонна. Что ж, пусть и правда встретит своего жениха после долгой и трудной поездки, в которой его от позора до триумфа отделили практически несколько секунд.
[1] Сергей Павлович Павлов, в 1968-83 гг. — председатель Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту.
[2] Восемь (англ)
[3] Имеется в виду песня «Hells Bells» в исполнении австралийской группы AC/DC.
[4] Друг (венг)
[5] Судья номер пять со счётом 19:18 отдаёт победу боксёру в синем углу. Таким образом, победа в этом бою с общим счётом судейских записок 3:2 присуждается спортсмену из Советского Союза Максиму Варченко (англ)
[6] Нет! Прекратите немедленно! (нем)
Глава 4
В первую ночь после приезда мне приснился странный и реалистичный сон. Словно бы иду я по какому-то коридору, сверху на старых, витых проводах свешиваются едва освещающие путь лампочки накаливания, ещё почему-то и мигающие. Я понимал, что сплю, но, касаясь пальцами облупленной краски на стенах, чувствовал все эти шероховатости и холодок вполне реально.
Я не знаю, сколько я так шёл, конца этого уходящего в сумрак коридора не было видно, и непонятно, долго ли мне так ещё идти. И вдруг я вижу дверь. Осторожно обхватываю пальцами ручку и толкаю от себя. Дверь медленно отворяется, а я оказываюсь в комнате без окон. С потолка свешивается такая же дающая тусклый свет лампочка без абажура. Посреди комнаты на стуле спиной ко мне, сгорбившись, сидит парень, вернее, даже подросток. Медленно обхожу парня, вижу его лицо, и со смесью ужаса и недоверия понимаю, что это не кто иной, как я сам. Тот слегка пухлощёкий 15-летний мальчишка с фотографии из семейного альбома, каким я был до того, как сознание пожилого Максима Варченко вселилось в своё собственное, но на сорок с лишним лет моложе тело. Однако мне в этот момент стало не по себе. Может быть, мертвенная бледность этого парнишки была тому причиной, или взгляд, от которого в жилах стыла кровь. И в то же время он глядел на меня грустно и с какой-то детской обидой в глазах с большими, бездонно-чёрными зрачками.
Я чувствовал, что нужно что-то сказать, но не знал, с чего начать, да ещё и во рту пересохло. Однако сидевший передо мной я начал первым. Причем с вопроса в лоб:
— Зачем ты отнял у меня моё тело?
— Но ведь это же и моё тело тоже…
— Твоё старое тело умерло, а это принадлежит мне.
Я понимал всю абсурдность ситуации, как понимал и то, что это сон, который так еж реалистичен, как и те два сна с «ловцом». Может, это он всё и подстроил? Скучно ему, вот и страдает ерундой.