Лезть под землю в одиночку не хочется категорически, и лучшего спутника, чем Аст мне не найти. Тем более, что и уговаривать его особо не надо – только намекни. А вот любопытства, увы, никто не отменял.

– Хоть объяснишь, что на этот раз будем искать? Снова деньги?

– Слушай, можешь верить, можешь нет, но объяснять пока нечего. Вот найдём – может, что-то и прояснится.

– Найдём? Что?

…нет, точно не успокоится…

– Прости. Правда, толком пока не знаю. Вот вернёмся…

– Если вернёмся – ухмыляется.

– Тьфу на тебя! – сплёвываю через плечо. – Накаркаешь ещё… Так ты идёшь?

– Куда я денусь! Не одного же тебя отпускать… Да и времени терять нельзя, раз уж ты туда собрался.

Тот он прав – если идти, то в ближайшие неделю-две. Самое позднее, до середины марта – потом снег начнёт таять и входную штольню затопит. И тогда, раньше конца апреля и думать нечего. Да и потом некоторое время лучше не соваться, размытые талыми водами известняковые пласты могут давать просадки.

Я сознательно кривлю душой, и это совсем не нравиться моему альтер эго. В пятнадцать лет непросто понять, что порой приходится быть неискренним даже с близким другом – хотя бы, для того, чтобы не испугать его раньше времени. Ведь мы оба прекрасно знаем, что собираемся искать в подземных лабиринтах Девятковских каменоломен – эти сведения мне удалось восстановить во время одного из сеансов «Реставрации воспоминаний» во всех деталях.

После ликвидации «отдела по борьбе с Пришельцами», учинённого сразу вслед за смещением с должности Хрущёва (генерал, курировавший вопрос, преданный сторонник опального Генсека, застрелился, узнав о перевороте) в курсе остались считанные люди – и все они погибли в течение года-двух. Кто их убирал – сотрудники Семичастного, зачищавшие Комитет от лояльных «кукурузнику» кадров, или те, для борьбы с кем «спецотдел» и создавался, установить не удалось. Да и времени на это особо не было – на расследование у тех, кто готовил мой «перенос», были считанные дни, а хаос в стране, осознавший скорый и неизбежный крах, царил поистине апокалиптический.

Но кое-что выяснить им удалось. Например, что дольше других «спецотделовцев» прожил один молодой сотрудник. Он не успел засветиться в операциях отдела, а потом сумел скрыться и прятался аж до середины семидесятых. На этот раз не бывшие «коллеги», а Десантники – из числа тех, кто сумели пережить разгром, учинённый им в шестидесятых.

Сотрудник этот последние годы жизни провёл в подмосковном Подольске, где и сошёлся близко с тамошними любителями пошастать по заброшенным катакомбам. И когда почуял слежку и осознал, кто за ним пришёл – запаниковал и решил уйти на дно. В самом буквальном смысле, то есть спрятаться в малоизвестном ответвлении «Силикатов», разведкой которого и занимался вместе со своим приятелем, ярым энтузиастом спелестологии.

Через него-то на парня и вышли. Поняв, что пересидеть не удалось и всё кончено, он взорвал тоннель, ведущий в убежище, завалив явившихся за ним убийц. А заодно, обрёк себя на мучительную смерть от голода и жажды – другого выхода из отнорка не было.

Всё это моим «инструкторам» поведал «Десантник-Инсургент». Разумеется, его сообщение решили проверить, насколько это было тогда возможно. И, представьте, добились успеха: пробили завал, проникли в отрезанные тоннели (их за все эти годы так никто и не обнаружил), где и нашли то, что осталось от трупа «спецотделовца». А так же то, что несчастный хранил как зеницу ока – устройство, которое после изучения было опознано, как «детектор Десантников».

Вернее, жалкие его остатки. В подмосковных каменоломнях круглый год царит сырость, и она оказалась безжалостна как к электронной начинке прибора, так и к блокнотам, содержащим дневники и рабочие записи погибшего. Но, даже окажись детектор исправным – это уже мало что могло бы изменить. Пришельцы захватили полпланеты, земляне из последних сил огрызались ядерными ударами, и появление такого устройства не смогло бы переломить ситуацию, ставшую к тому моменту поистине катастрофической. Другое дело – появись он на каких-то полгода раньше…

Всё это и рассказал инструктировавший меня высокий чин СВР. И показал заключение экспертов, согласно которым за два года, прошедшие между гибелью «спецотделовца» и моим появлением в прошлом, детектор и записи не должны были пострадать особенно сильно. Гарантий, разумеется, никаких – но шанс заполучить их в целости и сохранности был.

Разумеется, я не питал иллюзий, что смогу самостоятельно воспользоваться и прибором, и полученной из дневников информацией. Это не уровень одиночки, да и подготовки не хватит. А вот убедить дядю Костю в том, что всё это не дурацкий розыгрыш и не бред моего помрачённого сознания – дело другое.

Но сначала надо до них добраться. И всё, что у меня есть – это схема завала, которую я заучил в далёком 2023-м году, и карта «Силикатов», добытая-таки Астом.

Что ж, спасибо и на том, есть с чего начинать…

1979 г, март.

Москва.

День-другой работы руками.

Но сначала надо хорошенько подготовиться.

Во-первых, шанцевый инструмент. Сапёрные лопатки есть и у меня и у Аста, но ими не обойтись, разве что, пригодятся раскапывать снег, чтобы освободить входной лаз в «систему». Но там, внизу, предстоит ковырять не снег и не грунт, а слежавшийся каменный завал, и тут нужен инструмент посерьёзнее.