Сил для завоевания империи Альмохадов [48] должно было хватить с запасом, даже для куда менее талантливого полководца, чем Роберт де Бомон. Да, у мавров и арабов было чем двухкратное численное превосходство в сухопутных войсках, но флот крестоносцев рвал морские коммуникации и лишал халифа Якуб аль-Мансура возможности манёвра. Его армия оказалась разделённой между Африкой, где вдохновившись поддержкой христиан восстали берберы, и Испанией, где не прекращалось сопротивление Португалии, Кастилии и Арагона, а значит бить их можно будет по частям. А такой важный козырь как артиллерия, полностью лишал мусульман хоть каких-нибудь шансов на удачный исход войны. Реконкиста Испании, без сомнения, случится уже в будущем году, почти на три века раньше, чем в другой истории. А потом дойдёт очередь и до Марокко с Алжиром.

– Отлично, граф. Мне всё понравилось. – подвёл итог трёхдневного смотра Ричард, когда они уединились с Робертом де Бомон для прощального ужина – Надеюсь, что на следующей совместной трапезе буду именовать вас уже королём.

– Всё в руках Господа, Сир, но я приложу к этому все усилия.

– Тогда я не просто на это надеюсь, а уже уверен. Однако вы выглядите печальным. Могу я вам чем-то помочь?

– Увы, Сир. Бывают такие ситуации, когда помочь не может никто. Но это не касается предстоящей войны.

– И всё-таки, Роберт. Для чего ещё нужны друзья? Возможно, вы ошибаетесь и помочь я смогу.

– Нет, Сир. Мне сорок два года, а наследников нет и не будет.

– Вам нужно сменить жену. Вопрос с церковью я улажу.

– Вся вина моей жены в том, что она хранит мне верность. Детей у нас нет не из-за неё, а из-за меня. Я давно не мальчик и в жизни успел поиметь под сотню наложниц, однако даже бастарда так и не завёл. Этот вопрос можно уладить только с самим Господом, церковь тут не ничем поможет.

– Действительно печально. Но выход я вам подскажу. Вам нужно кого-нибудь усыновить и воспитать. Да, это будет не родная кровь, но свой Дух вы передать сможете, а он в этом деле гораздо важнее крови. Мой отец наплодил кучу наследников, но никого из нас не воспитывал. Что из этого получилось, вы и сами знаете. Мы все успели повоевать с собственным отцом, а Джон так вообще вырос полным ничтожеством и сейчас с упоением спивается в Йорке, уже полностью утратив человеческий облик. Вот вам и вся кровь… Где гарантия, что ваши родные сыновья не повторили бы этот путь? Знаете, что однажды заявил отцу мой покойный старший брат Генрих?

– Ничего, что следовало бы помнить, я не знаю, Сир.

– Не удивительно, это семейная тайна Плантагенетов, но с вами я ей поделюсь. Так вот, этот дурак, ещё не надев золотые шпоры, отказался налить отцу вина. Заявив, что сын короля не может прислуживать сыну герцога [49] .

– Забавно. – улыбнулся наконец граф Лестер – Но у вашего отца ещё и вы родились.

– Я родился у своей матери, это факт, который оспорить невозможно. А вот в то, что у нас с Джоном был один отец, действительно трудно поверить. Но пусть это так и останется её тайной, главное я вам сказал – Дух гораздо важнее крови. Я усыновил Марию Монферратскую и Людовика Капетинга. Уверен, что они мне будут гораздо больше благодарны, чем родные дети. Родные будут считать, что им все должны, в том числе и отец с матерью. Я по себе это отлично помню. Не падайте духом, Роберт. Господь избавил вас от проблем с такими сыновьями, которые были у моего отца, считайте это не наказанием, а наградой. Наследника вы себе подберёте и воспитаете сами. Сейчас образовалось много благородных сирот, среди которых много совсем младенцев. Усыновите двоих, а ещё лучше троих и воспитывайте, передавайте им свой Дух. Лучшего потом выберете наследником королевства, а тем, кто похуже, оставите графство Лестер и сеньорию Бомон.

– Интересная идея, Сир. Благодарю вас, я её обязательно тщательно обдумаю.

– Не за что, брат мой. Я и так собирался отдать вам на воспитание Генриха-львёнка, когда ему исполнится шесть лет. Пусть у него будет хорошая компания с раннего детства. И отличный наставник. Я убеждён, что родных детей родители не воспитывают, а портят. Возможно, такая практика когда-нибудь станет законом, я над этим пока размышляю. Кстати, одного из кандидатов на усыновление могу вам предложить уже сейчас. Фридриху Гогенштауфену, сыну покойного императора исполнилось полгода. К тому времени, когда вы станете королём, его уже можно будет оторвать от кормилицы. Отец у него, конечно, особыми талантами не блистал, зато дед был настоящим графом Лестером. С тевтонским колоритом, конечно. – улыбнулся Ричард и поднял свой кубок.

– Кто отдаст мне на воспитание принца? – чокаясь, улыбнулся Роберт де Бомон.

– Я это точно сделаю. Старшего отдам вам, а если появится младший – Спящему Леопарду. Но я говорил не про воспитание, вернее и про него тоже, а про усыновление. Мать Фридрихя легко определить в монастырь, её всё равно осталось жить года два-три, остальные будут такому ходу только рады. В империи и без малыша много претендентов на корону.

– Откуда вы это знаете, Сир?

– А вы что, не знаете, Роберт. Оттон Гогенштауфен, братья Вельфы, а теперь ещё и Карл Смелый. У Фридриха нет никаких других шансов, кроме того, что можете дать ему вы. Это же очевидно.

– Я не про это, Сир. Откуда вы знаете, что Констанции Сицилийской осталось жить два-три года?

– Знаю. Просто знаю, и всё. Откуда не скажу, не хочу вам врать. Вся правда повергнет вас в ещё большее уныние, чем отсутствие родных сыновей. Узнав её, Папа стал настоящим аскетом и отшельником, а вы мне нужны в качестве командующего армией и воспитателя моего наследника. Считайте, что у меня есть разведка на небесах, или, что я видел вещий сон.

– Я догадывался, Сир. После той битвы при Яффе я с трудом вас узнавал. Значит, вещий сон… Что ж, внук Барбароссы достоин продолжить мою династию. Тут, скорее, встаёт вопрос – достоин ли я такого наследника?