— Сколько на твоих землях людей?

— Пятьдесят тысяч плюс минус. Запасов еды, насколько знаю, месяца на три-четыре. Оружие, медикаменты, бензин — тоже найдутся.

У Шелия тридцать-тридцать пять тысяч, у меня чуть больше двенадцати, ещё и пятьдесят с земель Шамал. Как прокормить эту ораву то?

— Как вариант, на людей забить. Взять самых полезных, — Степан что-то уловил в моем взгляде и предложил решение.

— Не думаю, что это хороший вариант. Он практичный, но…

— А ты моралист, Клоз? Что-то мне подсказывает, что Орлова будет не так добра.

— Время покажет. Давай так, сможешь заняться разведкой, проверить свои земли и начать переселение? Ты теперь законный наследник, получается.

— Да уж, наследничек, — фыркнул парень, — В целом, смогу. Придется убить десяток несогласных, но дело привычное, — махнул он рукой.

И не понятно, шутит или нет. Кажется, я поспешил сказать, что он повзрослел. Или это нервное? Задачи перед нами сверх титанические стоят и мы оба не знаем, хватит ли сил.

— Делай, что должно и будь на связи.

Встречала меня целая делегация. Матвей, Спартак, Эрминия, Екатерина Шмитцер, Первый, да и другие руководители у них за спинами тоже виднелись.

— И чего бездельничаем? — спросил я, выходя из машины и подходя к ним.

— Эдвард, мы правда переезжаем? — Спартак озвучил общие волнения.

— А вы подумали, что я шучу? Мы не просто переезжаем, а делаем это максимально быстро, как будто за нами гонятся все демоны мира.

— Да что случилось то такое? — задал глупый вопрос Матвей.

Глупый, потому что все уже знали, что маги погибли.

— Так, народ, если этот час, что я вам дал, вы кудахтали и сейчас не предоставите мне план действий, то я нахрен сменю весь руководящий состав, — раздраженно бросил я. — Если до кого не дошло, то ситуация стала в сотню разу хуже и в городе начался передел власти! И либо мы сейчас соберемся, объединимся с союзниками, либо окажемся на свалке истории! Это понятно? Если да, то теперь я хочу услышать конкретные шаги и увидеть, что уже было сделано.

— Эдвард, не сердись, — удар на себя взял Спартак, выходя вперед, — Первая партия для отправки готова. Ждем твоей отмашки, но нужно выделить сопровождение.

— Сколько успели погрузить?

— Двадцать грузовиков. К ним пара сотен человек в довесок пойдет.

— Это радует. С караваном я сам поеду. Эрми, останешься здесь? Не удивлюсь, если на нас нападут. Первый, Матвей, решите между собой, кто кататься будет, кто здесь сидеть. Остальные за мной, хочу услышать наконец-то план действий. У вас десять минут, после этого уеду.

Медленно, со скрипом, но работа началась. Первым делом отправляли самое ценное — еду. Двадцать грузовиков это мелочь, если сравнивать с общим объемом. Ехать нам в одну сторону где-то сорок минут. Но это на легковушке. Колонной час минимум добираться будем. Час в одну сторону, час в другую. Жесть… Это сколько ходок понадобится сделать?

План действий, что мне предоставили, оказался прост до безобразия. Всё ценное и так лежит по складам. Надо определиться, что вывозить в первую очередь, а дальше… Вывозить. С людьми аналогично, нужно расставить очередность, а дальше всех сгонять в автобусы и везти.

Дьявол скрывался в другом. Принять апокалипсис проще, чем переезд. Я это чуть ли не в каждом человеке ощущал. Непонимание, сомнения и сопротивление. Люди подчинялись, но потому что я на них давил. И это руководящий состав! Которым я на коротком совещание прямо расклады и риски объяснил. Оставаться — это значит остаться одним, что не выход. Но всё равно, люди не хотели. Может кто умом и понял необходимость, а вот сердцем — нет.

То, что в народе творилось, так и вовсе. Я когда уезжать собрался, ко мне новая делегация вышла.

— Господин! — кричал какой-то незнакомый мужик. За его спиной человек пятьдесят собралось, — Это правда, что мы переезжаем?

— Правда, — ответил я, останавливаясь и тихо злясь, что приходится тратить время.

— Но как же так? — запричитала какая-то женщина из этой толпы, — Это ведь наш дом!

— Да! Мы не можем просто так взять и уехать! Куда? Немыслимо!

Толпа заголосила и было непонятно, кто и что говорит. Для меня это слилось в один поток шума и возмущений.

— А ну молчать!