Бессонов уехал на работу, мы с Левой остались одни. День прошел спокойно. Я позвонила маме, мы долго проговорили. Она пообещала на днях приехать к нам в гости.

Днем случилось что-то непонятное. К воротам подъехала машина. Я побоялась выходить на крыльцо, вдруг пожаловал Бессонов старший. Днем он мог меня увидеть, чего очень не хотелось. Постояла у окна, пыталась разглядеть, что происходит за воротами, но так и не поняла, кто подъезжал. Автомобиль быстро уехал, а охрана вся напряглась. Они каждые несколько минут патрулировали периметр.

— Что-то случилось? — спросила охранника.

— Нет. — посмотрев на друга ответил он мне.

— Выполняем свою работу, — добавил другой. Я не поверила. Ведь раньше они не кружили вокруг дома, как стая разбуженных пчел.

Артур приехал рано. Долго стоял у ворот, разговаривал с ребятами из охраны. Увидев Бессонов, только убедилась, произошло что-то неприятное. Боялась даже спросить. Так устала от плохих новостей.

За столом почти не разговаривали, Бессонов даже Леве отвечал с опозданием и невпопад. Он злился и даже не замечал, как гнет под пальцами вилку.

Лева убежал смотреть перед сном мультики, а я все же решилась задать вопрос, который не давал покоя.

— Артур, кто приезжал днем? — следила за тем, как меняется выражение его лица. Его плохое настроение связанно с этим визитом.

— Это были люди Шалецкого. Милена, я тебя прошу не при каких обстоятельствах не выходи из дома. — нервно он провел пятерней по волосам. — Пока я с ним не разберусь. — стало действительно страшно. Артур был настроен решительно. Зачем я его в это втянула? Если Бессонов убьет Шалецкого, его посадят. Отец после вчерашнего Артуру точно не поможет.

Артур

Ребята из охраны мне позвонили и сообщили, что подъехали неизвестные и требуют увидеть Милену. Им приказано передать девушке подарки.

— Спроси от кого дары? — грубо поинтересовался, подозревая, что от Шалецкого.

— От Клима Михайловича, знаете такого? — спросил Федр. В венах закипела кровь, трубку сжал в руке до хруста.

— Пусть лучше проваливают и не развязывают войну! — проорал я в динамик. Федр все время был на связи. Достаточно грубо мои ребята спровадили шестерок Шалецкого. Но те все же оставили огромный букет красных роз и две небольшие коробки, одна из них предназначалась мне.

— Вряд ли тут взрывное устройство, слишком легкие, но не мешало бы проверить. — сообщил мне Федр. Не хватало только, чтобы Лева и Милена пережили еще один взрыв.

— Вызови сапера с собакой, пусть осмотрят, я скоро подъеду. Смотрите, чтобы Лева с Миленой близко не подходили к коробкам. Патрулируйте периметр. Федр, ни одна живая душа не должна проникнуть в дом. — на ходу отдавал распоряжение, спешил к автомобилю. Я уже садился в машину, когда позвонила мама.

— Мама, привет. Я сейчас не могу разговаривать, — хотел сбросить вызов, но услышал ее всхлип. — Что случилось?

— Эдик… он заявил, что ты ему больше не сын. Обещал развестись со мной, если ты переступишь порог нашего дома, — продолжала всхлипывать мать. — Я его впервые за тридцать прожитых вместе лет видела таким расстроенным и злым. Артур, как ты мог поднять руку на отца? Мы ему вчера два раза скорую вызывали. — раскаяния я не почувствовал, а именно на это рассчитывала родительница. Я мог думать только о Милене и Леве.

— Мам, я понять не могу, ты тоже отказываешься от сына или переживаешь, что я больше не приду к вам на «семейный»… — подчеркнул я это слово интонацией, — ужин.

— Артур, меня все расстраивает!

— Не ругайтесь с отцом, и не переживай, он с тобой не разведется, у вас примерный показательный брак. Я и так не любил к вам приходить, ты это знаешь. Если отец тебе запретит со мной общаться, я пойму. Все, больше не могу говорить, пока.

Как назло попал еще в часовую пробку. Ребята отзвонились, сообщили, что коробки проверили, ничего взрывоопасного в них нет. Сделав снимки содержимого, они прислали их мне. В коробке, предназначенной для меня, лежал номер счета и игровая фишка, что означал этот подарок я не смог разгадать. В другой подарочной коробке находился бархатный футляр, внутри которого Шалецкий поместил черный кожаный ошейник.

Взбесил меня этот урод! Мне нужно было успокоиться, но не получалось. Этой мрази звонить бессмысленно, там явно с головой проблемы. Клима Михайловича нужно было остановить, я видел только один выход. Если Шалецкий не успокоится, я его прикопаю где-нибудь. Многочисленная охрана ему не поможет.

Ехал и думал, говорить ребятам или не стоит. Так ничего и не решил. Переговорю с Петровичем, если сможет помочь, буду благодарен, если нет, в живых эту мразь не оставлю!

Подъехал к дому, пообщался с ребятами, объяснил серьезность ситуации. Предупредил, чтобы не расслаблялись ни на минуту.