— Мы оба знаем: что бы там со мной ни произошло, скорее всего, пройдёт много дней…

— Или недель, — вставила Айседора.

— … пока я восстановлюсь, — закончил Аласдэр и поднялся. Он переступил через человека и увидел, что кузина смотрела на него так, будто тот лишился рассудка.

— Аласдэр, я не понимаю, что в последнее время с тобой происходит. И что случилось сегодня ночью. Но заканчивай с этим. Ты никогда не игнорировал прямые приказы Василиоса. И он очень недоволен твоим сегодняшним поведением.

— Он! Вот что случилось, — указав на лежавшее на полу тело, ответил Аласдэр. — Следи за ним! — Вампир уже собрался уходить, но в последнюю минуту, когда Айседора встала с кресла, обернулся. — Иса?

Женщина застыла и повернула голову в его сторону. Тёмно-синие глаза встретились со взглядом кузена, а кудри цвета вороного крыла лёгкими завитками упали ей на плечо. Аласдэр скрипнул зубами.

Айседора была красива. Опасно красива.

— Ты будешь охранять комнату снаружи. Он исцелится. А ты сохранишь ему жизнь. А вернувшись, я выясню, что в его крови такого, что позволило такому существу, как он, победить такого, как я.

ГЛАВА 3

— Входи!

Мощь прозвучавшего приказа была подобна удару кувалды. Стремительной волной она прокатилась по венам Аласдэра, который остановился перед отделявшей его от трёх старейшин дверью.

Сегодняшней ночью он совершил серьёзный проступок: он, один из первообращённых, не явился на собрание, и, скорее всего, в зале уже собрались все. Кроме мёртвых, конечно.

По бокам массивных дверей в ожидании стояли два безмозглых прислужника. Завидев их, Аласдэр горделиво вскинул подбородок. Они знали: не стоило бросать вампиру вызов. При малейшей попытке Аласдэр разделался бы с ними, умертвив в мгновение ока. Демонстрация мускулов была всего лишь формальностью. И одновременно оскорблением для Аласдэра: чтоб войти, он должен был получить разрешение.

Один из прислужников открыл дверь. Натянулась невидимая нить, крепко-накрепко связывавшая его с господином, и Аласдэру не оставалось ничего другого, кроме как войти.

«Какая ирония! Весь мир лежит у моих ног, но этому существу достаточно одного грёбаного слова или мысли, чтобы вернуть меня домой».

Не спеша, Аласдэр вошёл в огромный зал. Но в этот раз в отличие от прошлых визитов не он контролировал свои движения. Его заставили подчиниться, и он знал, что за этим последует. Наказание.

Много раз он видел, что случалось с теми, кто относился к старейшинам без должного почтения. Большинство не доживало даже до следующей ночи. В его же случае смерть не станет финальным этапом или быстрым концом.

По мере продвижения вглубь зала Аласдэр чувствовал, как его сопровождали напряжённые и пристальные взгляды членов совета, но глаза самого вампира были прикованы к троице, восседавшей на искусно сделанном каменном помосте в самом конце монолитного помещения.

Каждый из трёх был ярким и уникальным представителем своего вида. Всякий раз, когда Аласдэру выпадала честь видеть их вместе, он испытывал благоговейный трепет. А сегодня так даже в большей степени, потому что одеты старейшины были в церемониальные одежды.

Выглядели они потрясающе. Приталенные пиджаки в стиле ампир с высоким чёрным воротником и латунными пуговицами, удерживавшими прекрасно подогнанную одежду, приковывали взгляды к скрываемым под ними безупречным, пропорциональным телам. Телам, которые единожды увидев, страстно желал и смертный, и бессмертный.

Старейшины преуспели в самой эффективной маскировке. Изысканный и привлекательный внешний вид делал их похожими на красивых мужчин в самом расцвете сил. В обычном обществе в подобных существах не сомневались, напротив, пытались быть к ним ближе. Но беда грозила несчастному, который осмеливался вызвать их ярость. Потому что создание, появлявшееся из этой отполированной до блеска скорлупы, было самым страшным исчадием ада.

— Аласдэр. — Имя эхом отразилось от стен просторного прохода, но прозвучало отчётливо, будто господин стоял рядом. — Как любезно с твоей стороны найти время в своём плотном расписании и присоединиться к нам. — Слова были сказаны властно, как мог только старейшина.

Со скамей вдоль прохода, где сидели собравшиеся посмотреть на наказание члены совета-представители каждого рода, долетел приглушённый шёпот. Получение удовольствия от мук другого существа было врождённой чертой их вида. А наказание обращённого они и подавно не пропустили бы ни за что на свете.

Продолжив свой путь, Аласдэр почувствовал, что челюсти плотно сжались — обычное дело для слушания. Он не мог и не сможет открыть рот, пока старейшины не сочтут нужным выслушать его мнение.

Взгляд Аласдэра прикипел к фигуре в центре подиума — его господину Василиосу, — от которой дух захватывало сильнее, чем от самого Давида Микеланджело. Коротко подстриженные угольно-чёрные волосы Василиоса подчёркивали точёные скульптурные черты лица. Это лицо вызывало желание прикоснуться и провести пальцами по изящным линиям. Но Аласдэр знал не понаслышке, что его очарование было всего лишь фасадом, очень убедительный, но фасадом.