— Аласдэр, я не против увидеть вас двоих в своей постели. Хотя мне и не нравится, что ты настолько им поглощён. Нужно подумать, прежде чем я позволю ему присоединиться. Но если до тех пор ты вдруг решишься… погрузить в него свой член, делай это подальше отсюда. Там, где я не смогу тебя услышать.

В словах господина звучала ревность. Аласдэр никогда не увлекался своей добычей, поэтому испытываемые эмоции были для них новыми и… незнакомыми.

— Я пока что не пил его кровь.

— Но тебе хочется. Аласдэр, мы так долго живём и процветаем на Земле, что время от времени вполне нормально желать чего-то другого. Я понимаю. Главное, помни, к кому ты должен вернуться. Кому ты принадлежишь. В прошлом у меня не было причин для беспокойства. Раньше ты никогда не сомневался. Сейчас сомнения появились?

Аласдэр отрицательно покачал головой:

— Нет. Конечно, нет.

Василиос скрестил руки на груди.

— Надеюсь, что нет. В последнее время ты вроде как теряешь уверенность. Не забывай: существуют разные уровни близости. Помни об обещании, данном в ночь обращения. Помни свою клятву. Ты не можешь от неё отказаться, только потому что тебя потянуло к чему-то более яркому. Ты и я, мы живём в симбиозе. Между нами глубокая связь, которая даёт нам жизнь. Мы — проявление её многообразия. Ты существуешь благодаря мне, а я — тебе. Постарайся помнить об этом, и твоё пребывание на Земле останется таким же приятным.

Василиос развернулся и заспешил по коридору прочь. Этот мужчина всё также умудрялся возбуждать и одновременно ставить на место. Василиос уже скрылся за углом, когда в голове у Аласдэра тягуче прозвучали тяжёлые слова: «Если забудешь, кому принадлежишь, 'omorfo mou ag'ori, твоя жизнь станет невыносимой».

Аласдэр закрыл глаза и постарался стряхнуть с себя наваждение. Да что с ним такое? Так. Нужно собраться, а потом снова увидеться с этим человеком.

ГЛАВА 7

Элиас Фонтана, директор Государственного исторического музея, взглянул на стоявшие на углу стола часы. Массивные настольные часы из орехового дерева — одно из самых ценных приобретений Элиаса — были сделаны в XVII веке в эпоху Георга III. Сейчас они показывали половину одиннадцатого ночи.

Пытаясь расслабить затёкшую шею, Элиас провёл ладонью по лицу, потянулся, а потом покрутил головой из стороны в сторону. Последние два года для него и его команды были тяжёлыми: чтобы наконец запустить свою последнюю выставку, они работали не покладая рук. Элиас устал и был ужасно напряжён, но сейчас к торжественному открытию выставки «Боги и мифы Древней Греции» наконец-то всё было готово.

В любое другое время перед подобным мероприятием Лео, Парис и Элиас отправились бы в «Паскудник» праздновать окончание долгой и изнурительной работы над снятием завесы с ещё одного кусочка истории. И одновременно выразили бы друг другу соболезнования по поводу отсутствия личной жизни. Но сегодня вечером паб не входил в планы, отсутствовала одна из ключевых фигур — Лео.

Элиас встал из-за стола и положил канцелярский нож для писем обратно в ящик. Он наконец-то закончил разбирать корреспонденцию, на которую не обращал внимания всю прошлую неделю — мысли постоянно занимало что-то другое. Элиас застегнул пиджак, выключил стоявшую напротив часов лампу и проверил дату. Последний день октября. Со дня исчезновения его друга и коллеги прошло уже две недели.

Элиас знал Лео чуть больше десяти лет, с того момента, как тот вошёл на кафедру университета, где работал Элиас, и попросил план учебного курса по археологии для получения степени бакалавра. Элиас помнил того розовощёкого ребёнка, будто это случилось вчера. Лео тогда было не больше семнадцати, а Элиас недавно отметил свой двадцать седьмой день рождения. В течение следующих четырёх лет Элиас наблюдал, как Лео становился одним из самых ярких учеников, которым Элиасу выпало счастье преподавать.

Где-то в то же время Лео окончил университет и, получив степень магистра по истории Древнего мира, продолжил путь к своей мечте: работе в одном из лучших музеев страны. Прошло всего два года, и Леонид Чейпел снова появился в жизни Элиаса, теперь уже на собеседовании на должность смотрителя.

И вот теперь этот парень пропал.

Элиас подошёл к двери и со старинной вешалки в углу кабинета снял пальто. Перебросил его через руку и уже потянулся к ручке, но в этот момент дверь распахнулась.

Перед ним возник Парис Антониу, главный архивариус музея. Непослушные чёрные волосы Париса были аккуратно собраны на затылке, а за ухом торчал карандаш. Черную футболку с логотипом любимой группы покрывала пыль, а под горловиной красовалась дырка размером с небольшую монету. На одной руке была надета белая перчатка, а в другой он крепко сжимал клочок бумаги.

— Кажется, я кое-что нашёл, — сказал Парис, протискиваясь мимо Элиаса в кабинет.

Вздохнув, Элиас повесил пальто обратно на вешалку и включил свет.