Одного вражеского воина Кирилл оставил в живых для допроса, подтянул к себе телекинезом, сорвал шлем. В черных глазах нелюдя присутствовал ужас.

— П-пощади… чародейка, — сдавленно молил нуриец. — Не бери лишнее убийство на душу.

— Убийство тварей вроде тебя убийством не считается. Говори, как давно ваша армия находится в городе?

— Ты сама должна знать.

— Отвечай, — архилич сдавил горло информатора еще сильнее. — Или сверну шею.

— Три… ваших месяца. Восемьдесят семь дней.

— Долго вам пришлось брать Элиду?

— Великий Вестник сотворил врата сквозь тьму, через них наша армия мгновенно переместилась из Никополя сюда. Вы были застигнуты врасплох, но… битва все равно была тяжелой. На вашей стороне сражалась нежить, драконы. Мы потеряли десятки тысяч лучших воинов. Элида окончательно пала к исходу пятого дня.

— Где сейчас находится Энра?

— Говорят, повел основные силы на юг, в Ацтлан.

«Сведения Молоха точны. Я хотя бы знаю, куда нужно отправляться».

Сломав нурийцу шею, Кирилл совершил пространственный скачок с помощью аппорта. Он выбрал пунктом назначения Мецтль.

— Владыка, ты теперь… женщина? — Умулькутли, устроивший штаб во дворце наместника Мецтля, далеко не сразу поверил словам архилича.

— Я не выбираю, в каком теле возродиться. Хорошо еще, младенцем не стал.

Временно исполнявший обязанности правителя Ацтлана лич опустил голову.

— Мы смирились с твоей окончательной смертью.

— Я действительно был отправлен Энрой в небытие, но мне помогли вернуться.

— Кто? — разинул немертвый челюсть с белоснежными зубами.

— Союзник. Из Мира Первого Солнца.

— Ты никогда не говорил о нем, мой царь.

— Это долгая история. Важно лишь то, что его силы сравнимы с силами Энры. Именно он научил меня телепортации.

— Он может нам помочь? — с надеждой спросил Умулькутли.

— Уже сделал все возможное, вернул меня и поделился кое-какими магическими секретами. Мы отступим на юг, пустыня станет нашим защитником.

— Не понимаю тебя, владыка.

— Если кратко, я знаю, как сделать Завесу совершенно неприступной для Вестника Преображения и его уродов. Переместим остатки населения в Васгар, начнем партизанскую войну. Другого выхода пока нет… Я сглупил, не посадив Квинта на карантин после миссии. Моя ошибка стоила нам всего, Умулькутли, — горько протянул Кирилл. — Энра овладел его телом и душой.

— Никто не всеведущ, даже оракулы и боги.

— Тлалок, Ундолим живы?

— Тлалок сгинул, как и большинство собравшихся на форуме в тот день. Ундолим жив, сейчас с группой сородичей осуществляет разведку на севере.

— Значит, драконы по-прежнему сражаются на нашей стороне, — сказал архилич. — Это радует. Без них нам не создать Завесу.

— Когда приступаем?

— Сегодня же. Медлить нельзя.

— Владыка, как бы это сказать помягче… Многие подданные могут засомневаться, что ты это ты.

— Почему? — Кирилл осмотрел свои руки, пощупал лицо. На сей раз он не трансформировался в скелетоподобного дистрофика с красными ввалившимися глазами. Даже растрепанные волосы не спешили выпадать. Разве что кожа побледнела и все. — А, блин, точно.

«Я утратил товарный вид. Не могущественный архилич, а не понять кто. Спасибо тебе, Молох. Хотел как лучше, а создал дополнительную проблему».

— Ты не можешь подкорректировать облик?

— Сейчас попробую, — попытка прибегнуть к полиморфизму ни к чему не привела, архилич ощутил лишь пробежавшую по телу волну тепла. Внешние изменения отсутствовали. — Бесполезно. Впрочем, ладно. Позови слугу с бритвой, надо от волос на голове избавиться.

— Слушаюсь, мой царь.

Закончив с парикмахерскими процедурами, архилич отослал слугу прочь, а сам задумчиво уставился в зеркало. Сейчас он выглядел живее, чем когда-либо за прошедшие годы. Ненормальность выдавала бледная фарфоровая кожа и алые глаза без склеры и зрачка.

Хоть Кирилла побрили налысо, это не сильно убавило женских черт во внешности. Худое лицо с тонким носом ну никак не могло сойти за мужское, в лучшем случае, за юношеское.

— Раз… два… три… — хотя бы удалось придать голосу прежнее звучание с помощью магии. — Так-то лучше.

«Перемотать грудь, нацепить доспех и нормально. На первое время сойдет».

В опочивальне объявился Умулькутли.

— Ты выглядишь почти живым, мой царь.

— Никогда не думал, что не буду рад этому. Царь-лич должен вызывать трепет, теперь же я могу вызвать в лучшем случае стояк у мужской половины населения.