Сосредоточено режу авокадо на мелкие-мелкие части на тарелке. Это совпадение. Просто случайность. Да ведь?

— Может, Костя возьмет твоего адвоката? — подает голос Оксана. — А то ляпнет что-то. Видишь, как Морозов в него вцепился…

— Пусть возьмет, — соглашается отец. — Предупрежу его. И пусть ускорит возвращение твоих водительских прав. Юль, сегодня я сам тебя на репетицию отвезу, а Костя уже заберет. Костя, не своди с нее глаз.

— Не буду, — отвечает он тихо.

***

День пролетает быстро. 

Заниматься тяжело, потому что я уже выпила куда больше воды, чем следовало. Меня по-прежнему очень сушит, а Майя и девочки смотрят на меня с жалостью и держатся обособленно. Мы никогда особо близко не дружили, а теперь, похоже, и подавно не будем.

Я занимаюсь долго, выжимаю из себя все, что только можно. Но я разбита вчерашним вечером. Даже не пьянкой, а откровением Директора и своим поведение. Снова и снова смотрю на себя в зеркале и понимаю, что ничего в танце я изменить не могу. 

Сначала мне нужно измениться самой.

Розенберг забегает извиниться, и я говорю, чтобы никому не говорил про машину. Яков обижается, что я его держу за дурака. Он еще раз извиняется, что все так вышло, а после уходит.

Через два часа меня просят спуститься. Внизу курьер передает мне огромную корзину с цветами.

— Поклонник завелся? — отмечает Майя, проходя мимо. — Может, кто из ментов заметил, как тебя полоскало на улице, и не смог устоять. 

Все смеются.

— Платье верни из химчистки, — бросает она и уходит.

Я обнимаю огромную корзину и хочу тоже уйти, но от охраны слышу:

— Дмитриева, там брат тебя ждет.

Нет у меня никакого брата, чуть не вырывается у меня. Но я вовремя прикусываю щеку изнутри.

Кай курит на улице, глядя в телефон.

Я бы хотела остаться и тренироваться еще, но понимаю, что выше головы не прыгну. Да и после вчерашнего больше всего на свете я мечтаю оказаться в теплой постели и наконец-то выспаться.

Переодеваюсь и выхожу с корзиной на улицу.

— Давно ждешь? Надо было написать.

Прячет телефон в карман и скользит равнодушным взглядом по цветам. Букет стоит целое состояние, а у него в глазах — ноль эмоций. Он как будто что-то ждет, перекатываясь с носка на пятку, но произносит только:

— Ммм… Тяжелый?

— Да.

— И от кого?

Букет стоит целое состояние, так что у меня только один вывод:

— Розенберг извиняется.

Кай приподнимает бровь.

— Вообще-то там есть записка.

Ставлю корзину на землю и действительно вижу завалившийся между стеблями конверт. Мне и в голову не пришло искать записку, я сразу решила, что это Яков.

Раскрываю белый картон.

«Поговорим?»

— Прости, — шепчу. — Я не подумала, что ты…

— Что я умею дарить цветы? Я много чего умею, балеринка. Садись, вот наша машина подъехала.

Мы садимся по разные стороны сиденья. Букет между нами. Каждый смотрит в свое окно. Аромат роз смешивается с ароматом дождя и табака, пока мы едем, не произнося ни слова.

«Поговорим» в записке сработало наоборот. Любое слово теперь неуместно. Есть только то, о чем мы так и не поговорили вчера, но о чем никто не забыл.

У дома Кай берет тяжеленную корзину сам, пропуская меня вперед на лестницы. Я вся горю от его взгляда, которым он прожигает мне спину. Ступень, еще ступень. Я иду как робот, без чувств и эмоций. Неужели точно также я танцую то, о чем понятия не имею?

Хочется заорать, чтобы он наконец-то перестал молчать. Чтобы разрушил густую тишину, в которой я вязну, как в горячей карамели. Вот бы убежать далеко вперед, но какая-то другая сила держит. Заставляет идти только на три шага раньше, не дает оторваться. Только тянет, будто магнитное притяжение, которое приходится преодолевать всем телом.

Поговорим? 

Да ведь не о чем больше говорить. Ни с одним парнем ставки не были так высоки, как прошлой ночью. Больше ни с кем я не вела себя так, как рядом с ним. Никого не дразнила настолько, что теперь сама задыхаюсь от этой игры. О чем говорить, если все было уже сказано?

Шаг, еще шаг. 

В абсолютной тишине, наполненной только шелестом роз. Это за вчерашнее? Или аванс на будущее? Что означают эти цветы от него?

Еще один пролет, еще ступень. Я иду, не оборачиваясь, будто повторяю знакомую партию, пока меня разрывает изнутри от желания остановиться и пойти назад. Прямо к нему. Прервать эти молчание и тишину. Сказать ему все, что терзает мой ум, но не на языке слов. Снова стать такой же смелой, как вчера. Только при этом трезвой. Поговорим? Но где найти слова, чтобы сказать хоть что-то?