Шрифт:
— В круг, — коротко приказал Эрни.
— В круг, вашу мать, в круг! Мать вашу! Вашу маму, маму вашу! Аха-ха-ха-ха… — закружился Андрей в веселом танце и вдруг… рванул куда глаза глядят!
— Стой, баран! Куда?!.. — крик Санчеза ударил его словно хлыст и он припустил еще быстрее.
— Сбежал, ублюдок! Заманил в ловушку и сбежал!
Не знаю, заманил или нет, об этом будем думать после, но сейчас и моя задница чувствовала, что счет идет на секунды.
— Саня, не тормози! Круговую оборону! Быстро!
Командир Голумов наконец отмер от оцепенения а потом рыкнул что-то грозное, отчего зеленокожие забегали, сбиваясь в неровный ощетинившийся дубинами и копьями гурт.
И почти в тот же миг близ небольшой рощицы молодых елей возникла тоненькая фигурка.
Анька?
ГЛАВА 28
У меня натурально отвисла челюсть, когда она выступила из-за деревьев и, улыбнувшись ослепляющей улыбкой, забралась на груду камней.
Вторично она отвисла, когда из-за другой кучи выступили Самбулат и Иваныч. Они тоже щерились во весь рот, будто пришли на День Варенье.
Ситуация застыла в хрупком равновесии. Бывшие товарищи стояли и ничего не предпринимали, а наша кодла также застыла, хмуро ощетинившись сталью.
— Иваныч, давай без конфликтов! — крикнул я старикану без особой надежды, который явно в этом мини-отряде был за главнюка. — Дайте нам сделать свое дело и не будем ссориться.
Но маг ничего не ответил. Лишь продолжал лыбиться, чуть покачиваясь с пятки на носок.
— Иваныч, мать твою, кончай чирк, — сплюнув, гаркнул Эрни, но тут вдруг меж нами протиснулся Саня.
— Вы че, разорались? Не видите, что это трупаки?
— Чего-о-о?
Я удивленно вылупился на Голума, думая, что он нас разыгрывает. Но тот был предельно серьезен.
— Дырхар, угости ту, на камнях, стрелой… — обратился он к одному из своих воинов и тот достал боеприпас, чтобы натурально подстрелить Аньку…
— Старикана… — цапнув Саню за локоть, с нажимом сказал я. На что тот лишь пожал плечами.
— Старикана… Хотя какая разница? Все равно сейчас они надышатся и начнется…
Понять, что такое «надышатся» я не успел. Потому что рядом звонко тренькнула тетива, а в грудь Иваныча, прошив мохнатую жилетку, вонзилась стрела.
Святой Лагунин! Этот хрен даже не поморщился, а так и продолжал лыбиться!
— Да что же это такое делается… — по-старушечьи пробормотал Санчез, в приступе обожания глядя на представление. До меня же, наконец, все встало на свои места.
Черт подери, но на вид — как живые!
— Баран, это такие же зомбяки, как в Пирамиде! Только чуть получше сделаны! — рявкнул я здоровяку в ухо. — Мочи казлов…
Но с «мочением» мы запоздали. В одно мгновение наши противники вдруг пришли в движение.
У «Аньки» в руках материализовался лук, и тут же в нас полетело две окутанные зеленым маревом стрелы. «Самбулат», вскинув руки, захреначил файербол, а «Иваныч» просто мотнул пегой башкой, отчего сразу трое Голумов вылетели из строя и понеслись куда глаза глядят…
Святой Лагунин… Эти зомбяки не только имели внешность наших бывших товарищей, но были упакованы и их Умениями!
Строй Голумов смешался, поджаренный «Самбулатом» бедняга с диким криком бухнулся наземь, стрелы «Аньки» предельно метко вонзились в еще одного зеленокожего, отчего тот со стоном завалился на мигом подхватившие его руки товарищей. И мне вдруг подумалось, что вся наша затея с «союзниками» окончится фейлом уже при первой схватке. Слишком дохлы они были…
К счастью у нас были еще и «мы»! Блеснула вспышка и к Иванычу устремилась молния Тихого. Увы, перед ублюдком замерцал синеватый силовой щит и молния бессильно скатилась с него мельчайшими электрическими струйками. Но наш маг не унывал, а тут же запустил в него еще две. Первая тоже разбилась о щит, а вот вторая полностью вошла в грудь улыбающегося зомбяка.
Улыбка все равно не померкла, но по тому, как пошатнулась его тщедушная фигурка, я понял, что этот разряд неслабо снес ему «жизней». Возможно, даже прошел «крит».
Эрни хотел, было, рвануть в ближний бой, но Саня удержал его за руку. Походу, предводителю Голумов было кое-что известно о противостоящих нам противниках. Хотя, глядя на то, как их стрелы и магия косят ряды наших союзников, топтание на месте мне показалось чрезвычайно плохой идеей…
Но предводитель Голумов знал, что делает.