После кареты мы приступили к обыску мертвецов, с трудом перебарывая отвращение и рвотные позывы. К моей радости, янки оказался слабее — его все-таки стошнило. Его скрючившуюся в траве фигуру сотрясли спазмы, сопровождаемые характерными звуками.

— Фууу… Как мерзко! — демонстративно поморщился я. — Как некультурно!

— Извини… уээээээ… — между спазмами пробормотал Майкл. — Туалета тут нет.

— Слабак! — презрительно выпятив нижнюю губу, бросил я через плечо и склонился над трупом без головы.

Та-а-ак. Что тут у нас? Еще один кинжал? Да, так и есть. Зажат телом, правда, но ничего, сейчас вытащим. Я пошевелил тело, в нос оглушительным хуком ударил мерзкий запах разлагающейся плоти и… Через доли секунды я стоял рядом с Майклом, выдавливая из себя то, что Гарет изволил сегодня откушать на завтрак.

— Ну что, культурный, — послышался над ухом голос Майкла. — Природу пачкаешь?

— Это ты пачкаешь… уээээээ…. — делаю вдох, выдох. Вроде полегче, — а я удобряю! — ан нет, не легче. — Уэээээээ….

— Ну, ну, — хмыкнул Майкл и отошел.

В путь мы двинулись через полчаса. У каждого по кинжалу, по грамоте и по сопроводительному письму. Денег не было, но над этим можно было подумать в Гардаграде, где располагалась Академия. гораздо печальнее было отсутствие еды. Учитывая то, что пройти нам предстояло около ста верст, нужно было как-то решать этот вопрос, но как именно, никто из нас не представлял. Можно считать, нам еще повезло, что Гарет и Содер со своими сопровождающими проделали бОльшую часть пути — между Гардаградом и Шригардом было почти триста верст, что примерно соответствовало тремстам километрам.

— Эх… Уже есть хочется, — вздохнул Майкл через двадцать минут. — Судя по солнцу, скоро должен быть обед.

Я указал рукой в сторону лесной кромки, которая лежала у нас на пути и в которой скрывалась дорога.

— В лесу мы что-нибудь раздобудем. Коренья всякие, ягоды.

— Я что тебе, заяц, чтобы коренья жевать? — возмутился Майкл.

Я всплеснул руками и низко склонился.

— О, Светоч демократии! Прости ты меня, дурака грешного! Конечно же мы пойдем в ресторан с тремя звездами Мишлен! Красный гид говорит, что он во-о-он там, по дороге за пятым деревом, седьмая берлога справа! — выпрямившись, я с горящими глазами уставился на смутившегося Майкла. — Я плачу за обед! Ну, что же ты встал? Идем!

Не дожидаясь реакции американца, я пошел по дороге далее.

— Димон, я не то имел ввиду, — попытался оправдаться Майкл, поравнявшись со мной.

— Ладно. Что ты имел ввиду?

— Я предлагаю поохотиться. Сейчас дойдем до леса, изготовим копья, и попытаемся добыть какую-нибудь дичь.

— Дичь это то, что ты предлагаешь, — мгновенно отреагировал я. — Ты с помощью копья способен убить только самого себя. Или меня, если я буду иметь дурость рядом оказаться.

— Почему ты так решил? — нахмурился Майкл.

— Сам подумай. Ты умеешь кидать копье в цель на дальние расстояния?

— Нет.

— Значит, тебе нужно будет подойти к цели на расстояние удара. Какой зверь тебя к себе подпустит так близко? Правильно, никакой. Хотя нет, ошибаюсь. Медведь подпустит. Или тигр какой-нибудь местный. Вот только копье тебе в этом случае понадобиться для ритуального самоубийства, чтобы не чувствовать, как тебя едят заживо.

Майкл начал злиться.

— Хорошо, — заявил он. — Если ты такой умный, предложи что-нибудь сам!

Я пожал плечами.

— Так я уже предложил.

— Корешки и ягоды?

— Да.

Майкл зло плюнул на землю.

— Хорошо! Жри свои корешки и ягоды, а что-нибудь посущественнее поймать попытаюсь. Только сразу говорю, делиться я не собираюсь!

— Делиться? — скривился я. — Даже если тебе удастся чудом подбить какую-нибудь несчастную маленькую птичку, я не собираюсь ее жрать. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому, что она будет сырая! У нас же нет ни спичек, ни зажигалки. Или тебя еще юным сурком научили разводить костер силой трения?

Майкл выругался, и из этого я сделал вывод, что костер разжигать с помощью всяких палочек он не умеет.

— Тогда я рыбу копьем поймаю. Ее можно и сырой есть, — буркнул Майкл.

— А вместе с ней поймаешь и глистов, которых здесь наверняка выводить не умеют, — окончательно добил я его чаяния.

До леса мы добрались в молчании. Каждый размышлял над чем-то своим. Может быть это покажется странным, но я больше думал не над своим положением, не над тем, куда я попал, а о родных — родителях и сестре. Каково сейчас им? Мои предчувствия подсказывали, что мое настоящее тело либо умерло, либо находится в коме и вскоре умрет, и мне уже не попасть домой. Родные больше меня не увидят. Для них это будет страшный удар…