— Чего ж в церквях плохо? — проворчал Ворот.

— Да ничего. Вот только не любят в Стиксе святош. Какая тут святость? Нет здесь ни бога, ни веры, ни милосердия. Их и на Земле то не много. А уж тут… И меня вот бесит, когда предлагают верить в то, чего нет. И сразу хочется дать в морду.

Свист звонко ударил кулаком по ладони.

— Тут ведь как? Что ни культ — то мерзость. Людей в жертву приносят, младенцев режут, баб распинают, на кострах жгут. А все почему? Потому что бога здесь нет. Не интересны мы ему. Не его паства. Мы копии. Не люди. Нет в нас ни души, ни искры божественной. Это мир злых и жестоких бесов. А потому, если и верят в Стиксе люди во что-то, то в них. И вера получается такая же уродливая. Я понимаю — просто убить. Убивать тут приходится часто. Правильно я говорю, братья? Не ты, так тебя. Иначе никак. Но резать и жечь людей ради придуманного божка — этого я не приемлю.

Кнут шел немного позади и удивлялся, насколько много о настроении человека может сказать его спина. Ворот сгорбился, сжался, как под тяжелой ношей, хотя голос его звучал по-прежнему ровно, с легким придыханием, как от усталости:

— И что… он тоже убивает?

— Кто? Савелий? Нет. Он нормальный поп. Но еще бы его кто-то слушал. Говорят, где-то на юге у него получилось создать что-то вроде секты. С Библией, храмом, все дела. Да только пришили его свои же. Нашли какое-то для этого святое обоснование. И объявили охоту на своего основателя, так как теперь, по их вере, они должны собственноручно уничтожить тридцать три реинкарнации Савелия, и тогда, мол, наступит апокалипсис и снизойдет на Стикс второе пришествие Христа.

Свист зло усмехнулся.

— Так что вам, братья, могло здорово повезти. Отец Савелий сейчас — весьма ценный товар. Сектанты за него, за живого, приличные капиталы дают. Может, он, кстати, сейчас где-то тут и бродит. Я бы поискал, да некогда, тороплюсь на встречу с товарищами.

Таким мрачным Кнут бывшего настоятеля еще не видел. Может быть, и стоило расспросить Свиста об охоте на настоятеля подробнее, а заодно и выведать, действительно ли любой человек в Стиксе с удовольствием выдаст отца Савелия сектантам, но размышления проводника стоило отвести от опасной границы. Не дай бог, заподозрит.

— А знаете еще что-нибудь интересное? Еще какие-то легенды и байки?

Как ни крути, а Кнут, вчерашний подросток, сохранил жажду к интересному и необычному.

— Интересное? Да много что. Стикс большой. Историй множество. Все их, правда, никто не знает. Знаешь ли, ни летописцев, ни библиотек тут нет. Так только, что по кабакам да в рейдах друг другу болтают.

— Так может и вранье все?

— Какие вранье, а какие и нет. Отца Савелия я сам не видел, но знал парня, что лично с ним в рейды ходил. Или вот, про Тарча. Про Тарча слышали? Не удивительно, это совсем недавняя приколюха. Он точно такой есть, если еще не помер.

— А что за Тарч?

— Рейдер. Получил от Улья умение убивать вирус, которым все тут заражено. И до того сильным стал, что целые кластеры уничтожал. Силища была у дара такая, что он даже в перезагрузке выжить умудрился.

— Это в тумане?

— В тумане. Но потом у него что-то щелкнуло, говорят, с другим сильным иммунным встретился, и теперь Тарч не убивает вирус, а наоборот, делает его сильнее.

Кнут хотел было восхититься, но в разговор влез Ворот.

— Это зачем такую дьявольскую болезнь делать сильнее!?

Свист подал плечами.

— По-разному. Дар у человек сделать сильнее. Вот попадает, снайпер, например, белке в глаз за километр. А будет за два. Да еще через кусты и ветки.

— Бедная белка, — хохотнул Кнут.

— Это точно. Или мутанта сделать сильнее.

— Еще не лучше, — уже не стесняясь возмутился Ворот.

— Это кому как. Есть же погонщики, что зараженными управляют. Им такой дар был бы как раз на руку. В общем, Тарч этот, он даже для Стикса настоящий волшебник.

Кнут же поинтересовался:

— К нему, наверное, люди толпами ходят.

— Сейчас, прям. Не дурак он, поди, кому попало не помогает. Да и где его найдешь? Имя, наверняка, все время меняет, чтобы не отсвечивать. Иначе бы давно сидел где-нибудь в застенках у мощной группировки и работал только на них. О, а мы то за болтовней уже и пришли.

Свист остановился перед приметной поросшей молодыми березками поляной.

— У меня здесь встреча с друзьями. Подождем вместе? Подъедут они, и вместе в Острог уже.

Лагерь разбивать не стали. Сбросили рюкзаки, расселись в теньке, достали снедь. Свист поначалу пытался болтать, но собеседники реагировали вяло, и скоро и его сморила усталость дневных забот. С головой захваченный новыми мыслями и фантазиями Кнут боролся с зевотой, тер глаза, но все же задремал и пропустил появление новых людей.

Очнулся только когда Свист уже пожимал руки трем приехавшим по дороге на двух автомобилях мужчинам. Обменивались приветствиями, расспрашивали друг друга о дороге, что-то кратко непонятно обсуждали и совершенно не обращали внимание на сидящих поодаль напарниках. Кнут, было, решил что-то сказать, но наткнулся на тяжелый взгляд Ворота. Напрашиваться на общение, видимо, не стоило.

Между тем, они закончили приветствия и подошли. Один из приехавших, кивнул в сторону напарников и бросил: