— И со всеми вы вступали в сексуальные отношения?

— Да.

— Вспомните, называли вы кому-нибудь свое имя?

— Не припоминаю. Но такое могло быть.

— И где же вы с ними встречались?

— В одном баре. Это на самом деле что-то вроде клуба. Там собираются мотоциклисты.

— Где это?

— В Окленде. К востоку от Фрутвэйл.

Она назвала приблизительный адрес.

— Понятно. Значит, там вы пили и потом занимались сексом.

— Пила разве только пиво. Я мало пью. И сексом мы занимались не там.

— Где же тогда?

— Там есть такой заброшенный дом, в Аламеде. Они возили меня в тот дом…

Арран смутно помнила большой полуразвалившийся особняк. Она никогда не обращала внимания на окружающую обстановку. Припоминала лишь большую темную комнату с потрескавшимися деревянными полами, грязные матрасы, огромный нацистский флаг, висевший на стене, размерами по меньшей мере шесть на десять футов, красный с черной свастикой; поднос с кошачьими экскрементами в углу и сиамского кота, с презрительным видом пробиравшегося среди скрюченных тел на полу.

Наверное, они там хранили оружие. Были, конечно, и наркотики.

— Но я никогда не употребляю наркотиков.

— Вы могли бы найти этот дом?

Она покачала головой.

— Я помню только, что он стоял на углу между двумя большими улицами. И там с одной стороны пустырь.

Трава и мусор, и разбитая старая коляска.

— Что-что?

— Детская коляска.

— Большой старый дом на перекрестке… поблизости пустырь и детская коляска. Нет проблем — мы его найдем. У вас острый, наблюдательный глаз, Арран. Хотя вы же писательница, вам это необходимо, не так ли?

Арран снова покраснела.

— Да, наверное.

— В этом не может быть никаких сомнений, — голос его стал чуть жестче, — если только вы будете с большей ответственностью относиться к самой себе.

Он критически оглядел ее с головы до ног. Арран заметила, что глаза у него серые и необыкновенно проницательные.

— Вот что вам надо сделать. — Он начал методично загибать пальцы. — Во-первых, отключить телефон. Во-вторых, съехать с этой квартиры, и немедленно. Я имею в виду — сегодня же. Если не сможете сразу найти жилье, переселитесь пока к кому-нибудь. В-третьих, убедитесь, что вашего нового телефона нет в справочнике. В-четвертых, найдите человека, с которым вы могли бы поселиться вместе, такого, которому можно было бы доверять.

В-пятых — и это самое главное, — проконсультируйтесь со специалистом-психологом. Будем смотреть на вещи реально — вы сознательно подвергаете себя крайней опасности. Вам надо сделать над собой усилие, Арран, изменить свою жизнь, если вы хотите прожить достаточно долго, чтобы насладиться славой признанной писательницы. Я не знаю, почему вы испытываете потребность подвергать себя насилию, и это не мое дело.

Мы обычно имеем дело не с причинами, а с последствиями. Вот, возьмите. — Он подал ей список фамилий. — Они все прекрасные специалисты. Мы пользуемся их услугами в нашем отделе. Выберите кого-нибудь и позвоните немедленно.

— Я завтра лечу в Мексику, — сказала Изабель непривычно подавленным тоном. — Кто это подходил к телефону?

— Мой новый сосед. Мы вместе снимаем квартиру…

— Вот как? По голосу похож на чернокожего.

— Да, он негр. Его зовут Фатсо. Он работает барменом и играет на тромбоне.

— Вот как…

Арран ждала обычной для старшей сестры взволнованной тирады, но ее не последовало. Арран стало жаль сестру.

— Не переживай, Иза. Он уже старик. Мы просто делим квартирную плату, вот и все.

— А… это хорошо.

— Помнишь, мне хотелось чего-нибудь попросторнее? — Арран не терпелось поделиться хорошими новостями. — Ну вот, благодаря Фатсо мы теперь переселились на самый верхний этаж того здания, где он работает.

У нас есть по отдельной комнате. Ах да, Иза, агенту понравилась моя книга! Она думает, что роман будут покупать.

— Это просто замечательно.

— Так что теперь все хорошо. Ты должна ко мне заехать, когда вернешься из Мексики. Познакомишься с Фатсо. Он тебе понравится.

— Да, я в этом уверена, — бесцветным голосом произнесла Изабель. — Ну пока, Арран. Я пришлю тебе подарок из Сан-Бласа.

— Желаю хорошо провести время.

Арран в замешательстве повесила трубку. Самолюбие ее было уязвлено. Сестра могла бы выказать больше участия. Слышала ли она хоть одно слово? Такое впечатление, что нет. Однако в следующую минуту Арран философски пожала плечами. Изабель снимается в главной роли, летит в Мексику. У нее столько своих забот. С какой стати ей волноваться за сестру? Тем более что, как справедливо заметила только что Арран, у нее теперь все в полном порядке.