Его смущение лишь усилилось, когда в проеме распахнувшейся двери предстала дочь хозяйки дома, облаченная лишь в шорты и в легкий свободный топик на тоненьких бретельках. На симпатичной мордашке Бриджит не было и следа косметики, а светлые волосы длинными влажными прядями падали на обнаженные плечи — видно было, что она только выскочила из-под душа. Щетка для волос в руке плюс растерянное выражение лица давали понять, что гость застал ее врасплох.

— Как вы рано! — не удержалась она от укора.

— По моим часам точно два.

И тут часы, которые стояли в углу холла, стали гулко отбивать время.

— О Господи, в самом деле! Прошу прощения. Похоже, я совершенно не слежу за временем. Я собиралась переодеться к вашему появлению.

Переодеться? Джерому не хотелось, чтобы она переодевалась. Он предпочел бы, чтобы Бриджит осталась точно в таком же виде, хотя ему с трудом удалось сохранить невозмутимость, когда он, скользнув взглядом по ее плечам, невольно задержался на волнующих очертаниях груди под легкой тканью. Трудно было не заметить выпуклостей сосков, а мысли о том, что он мог бы с ними сделать, несли в себе настоящую опасность.

— В этом нет необходимости, — хрипло сказал Джером. — Вы прекрасно выглядите.

— Так я — в самом деле чувствую себя лучше. Неужели вам не жарко?

Джером напряженно улыбнулся.

— Немного, — сделал он откровенное признание.

— Ради Бога, заходите и снимайте пиджак.

Джером шагнул вперед и оказался в относительной прохладе просторного холла. Он не стал возражать, когда Бриджит помогла ему снять пиджак.

— И этот Дурацкий галстук, — потребовала она, протягивая руку.

Джером предположил, что он не первый мужчина, которому Бриджит предлагает раздеться. И скорее всего не последний, напомнил он себе и не смог удержаться от соблазна задать двусмысленный вопрос:

— Вы уверены, что стоит иметь дело только со мной?

Девушка вскинула стрельчатые дуги бровей, не без удивления отметив игривую нотку в его голосе.

— А с кем же еще? Разве вы не самый большой босс в «Логан корпорейшн»?

— О, самый большой! — заверил Джером. — Однако вряд ли мои служащие поняли бы меня, приди я на работу в шортах и в футболке.

Она хмыкнула.

— Могу представить их изумление! Но сейчас ваших подчиненных нет рядом, не так ли? Считайте, что сегодня вы прогуляли день. Судя по словам вашей секретарши, вы не так часто прогуливаете. Верно?

— Должен признаться, для меня это внове.

— А вот я специалист по этим играм. Еще со школы. Первое правило такого времяпрепровождения гласит, что надо сбросить форму. Иначе не получишь полного удовольствия. Дайте же ваш галстук! А то у меня такое ощущение, что, — стоит мне отвернуться, и вы тут же нацепите его снова.

Он послушно снял и вручил ей галстук, наблюдая, как Бриджит вешает пиджак и галстук в шкаф под лестницей. Когда Джером увидел девушку со спины, у него пересохло во рту. Честное слово, эти шорты подлежат регистрации как смертельно опасное оружие!

— А второе правило? — спросил он, довольный тем, что смог сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

— По сути, второго правила не существует, — сообщила Бриджит, закрывая дверцу шкафа и оборачиваясь. — Каждый ведет себя по собственному разумению.

Плывет по течению. Прогуливать — это значит делать то, что тебе хочется, а не то, что обязан.

— А что вам хотелось делать в таких случаях?

Она грустно улыбнулась.

— Вы и без того уже решили, что я предельно тупая и совершенно безответственная девица, которая, бездумно порхает по жизни. Поскольку я не хочу, чтобы вы укреплялись в своих подозрениях, отвечаю честно: в свое время мне хотелось делать все, что угодно, лишь бы не посещать уроки сексуального образования, которые вела директриса школы.

Джером с удовольствием наблюдал, как двигаются ее губы, как при воспоминании о школьных проказах у Бриджит заискрились глаза. Несомненно, по этому предмету она теории предпочла, практические занятия.

…Все внимание Джерома сосредоточилось на восхитительной девушке, с которой его нежданно-негаданно свела судьба. Ему больше не хотелось осуждать ее: уж такой Бриджит выросла и с этим ничего не поделать. Но в ней не чувствовалось порочности. Ни злобы, ни жестокости. Она не была второй Эстер.