Она дико посмотрела на Каэла.

– Что ты сделал?

– То, что нужно, – дьявольски улыбался Каэл. Его глаза опасно сияли. В тот миг он был скорее хищником, чем человеком.

А она когда–то испытывала к нему симпатию…

Она взглянула на Эдрика, вставшего с кровати.

– Что ты затеял? – спросил Эдрик.

Каэл приподнял бровь.

– Я решил перестать играть.

Конечности Эдрика выпрямились, словно их связала невидимая нить.

– Отпусти меня!

– Думаешь, я был рад месту твоего пса, брат? – спросил Каэл. Он с грацией хищника пошел по спальне. – Ты думал, что со всей моей силой я оставлю всю славу тебе?

– Мы договорились, – заявил Эдрик.

– О, да, ты не убил меня в тюрьме, и все стало прежним. Но ничего не может стать прежним. Отец выбрал меня, – сообщил Каэл. – Он выбрал меня. Я – законный правитель Бьерна. Я хочу сделать то, что нужно. Ты унаследовал трон, дорогой брат, но я получил это.

Каэл показал маленькую потрепанную книжку.

– Книгу? – спросил Эдрик.

– Книга Дремилонов, которая передавалась от самого Виктора. Каждый правитель до тебя владел ею и этим сохранял свою власть. Виктор Дремилон убил своего первого ребенка годы назад, чтобы получить магию крови, которая теперь течет в моих венах. Наш отец принес в жертву нашу мать ради этой силы.

– Зачем? – вопрос Эдрика был с отзвуком истерики, напряжение росло.

Калиана оставалась прикованной к месту, она могла лишь следить за происходящим.

– Зачем? – Каэл рассмеялся. – Нам нужно не допустить проявления магии Дома. Мы управляем судьбой. И сегодня я принимаю свою судьбу.

– Брат, – сказал Эдрик, – прошу. Что бы ты ни думал, знай, я всегда тебя любил. Наши отношения не были идеальными, но мы с тобой связаны.

Каэл потянулся к мечу на поясе. Он вытащил его из ножен и любовался блеском стали в свете свечей. Он криво улыбнулся. Нотка безумия. Мелькнувшее отчаяние.

И он пронзил мечом сердце брата.

– Знаю, – сказал он Эдрику. – Мне нужна наша связь.

Эдрик лепетал, задыхаясь. Калиана не могла дышать. Не могла видеть. Слезы лились по ее щекам, но она не замечала. Она всхлипывала, глядя на смерть своего мужа. Она всегда верила, что он будет мирно править этой землей, принося процветание.

А теперь он был… мертв.

От руки брата.

– Почему? – прохрипела она, скуля от боли, ее сердце сжималось.

Каэл будто дышал смертью Эдрика. Его сущность расширилась, словно он насытился от смерти. Был рад исходу.

– Потому что нет магии сильнее крови.

– Ты убьешь и меня? – всхлипнула она.

Каэл махнул рукой, и она упала камнем на пол.

– Прошу, – взмолилась она. Ей было плевать, как жалко это звучало. – Прошу, не убивай меня.

Каэл смотрел на нее, не видя, затерянный в другом мире.

– Ради нашего ребенка, – взмолилась она, признавая то, что отказывалась признавать до этого.

– Нашего ребенка? – спросил он.

– Алессия – твоя.

Он усмехнулся.

– Я знаю.

– Пощади ее. Пощади меня. Ей нужна мать, – она растянулась на полу перед ним в поклоне. Она сделала бы все ради ребенка. Даже если она хотела взять меч и пронзить им его грудь. Она хотела показать ему ту же милость, которую он показал Эдрику.

«О, Эдрик!».

Она всхлипнула от потери.

Каэл склонился и поднял ее голову, чтобы она посмотрела на него.

– Я пощажу тебя и мою дочь.

– С–спасибо! – выдохнула она.

– Потому что ты ничего этого не вспомнишь.

Ее разум опустел, и она упала в лужу крови у ног Каэла.

63

Зло

– Авока умерла, Сирена, – сказала Вера. – Создательница забрала ее домой.

Сирена покачала головой.

«Нет! Это невозможно».

Сирена решила вернуть Авоку и погрузилась глубоко в свою магию. Она нашла место, где была ее связь с Авокой. Она пропала.

Сирена закричала, тоскуя по этому кусочку себя. Почему? Когда она потеряла связь с Эдриком, то решила, что долг был отплачен. Она не могла потерять и Авоку. Тогда оставался только Каэл, а это было неприемлемо. Она только получила Авоку. Она не могла потерять ее.

Сирена искала глубже. Это должно быть там. Должно.

Люди тянулись к ней, говорили с ней, но она затерялась на глубине колодца магии. На той глубине она нашла единение с собой в бою с ноккином. Она должна найти Авоку. Она не могла пережить еще смерть. Не так скоро после Мэлии и ее родителей.

Только Алви не мешал ей. Он смотрел на нее пустыми глазами и тянулся к ее руке. Только он понимал глубину ее отчаяния. Авока была любовью его жизни. Его боль была схожа с ее.

Она опустилась на снег, соединенная с Авокой и Алви, и боролась за подругу. Может, она не могла исцелить ее. Может, у нее не было таланта к этому. Но она знала Авоку.