— Никак нет! Докладываю! Вы — начальник, я — дурак!

И, оценив положительную реакцию полковника на свой пассаж, уточнил:

— Попка — дурак!

Облегченный вздох пронесся по кабинету.

— То-то же! — полковник почувствовав себя победителем в словесной дуэли с Кантом, явственно подобрел и уже миролюбиво продолжил:

— Молодец! Форму доклада знаешь! Орел!

Кант горделиво покосился на державный символ, висевший аккурат над дверью в кабинет Ивана Петровича, растопырил и поднял вверх крылья, распушил хвост, вздыбил хохолок, и, огорченно вздохнув, парировал:

— Никак нет! Горжусь сходством, льстит, стремлюсь соответствовать но — ПОКА нет!

— Пока?

— Есть куда расти! Служу Отечеству! — проорал Моня, умильно наклонил голову, и уже нормальным голосом сообщил полковнику — Я добрррровольный. И хоррроший. Товаррррищ генерррал, рррразрррешите опрррравиться и закуррррить? — И, может, в… шахматишки партеечку распишем?

Все.

Полковник махнул рукой — и заржал.

Даже не захохотал — назвать это лошадиное ржание смехом было сложно.

Он смеялся, корчился, упал на стул, вовремя подставленный Сеней, махал рукой….

Иван Петрович подсунул ему стакан с водой. Полковник выпил и кое-как пришел в себя.

— Ох… Вольно…

Народ расслабился.

Если начальство смеется — значит, отрывать головы не будут. Наверное…

— Это и есть тот самый… пикирующий бомбардировщик?

Ирина мысленно перекрестилась и подвинула Канту орехи.

Попугай ловко склюнул кешью из вазочки и серьезно кивнул.

— Ррррад старрраться, с жульем не вязаться!

— Понял, — махнул рукой высокий чин. — Вот и не вяжись, целее будешь.

— Так точно.

— Петрович, покажи мне отчетность. А потом можно и в кар…., - полковник осекся и, взглянув на Моню, продолжил: — В шахматы…

Иван Петрович одарил Ирину 'ласковым' взглядом, и провел полковника в свой кабинет. Дверь закрылась без малейшего стука.

Сеня перевел дух — и отправился в кухонный закуток. И вернулся оттуда с горстью орехов макадамия.

— Лопай, гад. Чтоб ты здоровеньким был и пернатым.

Гад и не отказывался.

Только хрупнула скорлупа, которая в пять раз тверже фундука.

А что?

Хорошо ведь получилось…

***

Вечером Ирине позвонила Эмма Марковна.

— Привет. Приехать можешь?

— Могу. А зачем?

— Закон нарушать будем.

— Ничего, что я участковый?

— Вот потому ты мне и нужна, — отрезала некромантка. И трубку бросила.

Ирина, недолго думая, перезвонила Кириллу.

Кирилл тоже не стал усложнять жизнь себе и людям. И заехал за Ириной после работы.

— Не знаю, что ей понадобилось, но Эмма Марковна человек серьезный, по глупостям ни у кого время отнимать не станет.

— А бывают несерьезные некроманты? — мрачно уточнила Ирина.

— Бывают. Но недолго.

До дома некромантки ехали молча.

Эмма Марковна уже стояла и ждала их. Спокойная, собранная, с большущей сумкой известной фирмы, при взгляде на которую Ирину хватили нехорошие подозрения.

Видела она уже такое…

— Только не говорите, что это ваш…

— Инвентарь? Не буду, деточка. Кстати — здравствуй.

— Добрый вечер.

Ирина даже не смутилась. А что? Имеет право на подозрения. И даже более того…

— Эмма Марковна, только не говорите, что мы едем в морг.

Кирилл тоже подозревал.

— И не говорю. Так что поехали К моргу, — выделила голосом предлог некромантка.

— Зачем?

— Кирилл, не заставляй меня плохо о тебе думать, — припечатала дама.

Ирина покачала головой.

— Вы так уверены, что вам дадут тело Светличного?

— Более чем уверена.

— Тогда зачем я вам понадобилась?

Некромантка удивленно подняла бровь.

— Не хочу тратить деньги.

— И даже ни минуты сомнения, что я сделаю, как вы захотите?

— Ни единой. Цель-то у нас общая — мы хотим поймать убийцу, — наконец в голосе Эммы Марковны прорезались хоть какие-то эмоции.

Одна эмоция.

Ярость.

Но такая, что температура в машине резко скакнула вверх, а Ирина почувствовала, как по спине побежали струйки пота. Холодного.

— Эмма Марковна, а вы уверены, что хотите поймать его такой ценой?