В воцарившемся безмолвии стал слышен шум машинного отделения, пароходного колеса, плеск воды. Все взоры устремлены были на высокого испанца. Затем игра возобновилась и под горящим взглядом Мануэля продолжалась далеко за полночь.

Наконец он швырнул на стол золотую монету и заказал чичу на всех.

– Люди, выпьем за Мануэля, за его последний улов на реке, провозгласил он.
– Я вернусь богачом!

– Каучук или индейцы?
– зло спросил похожий на куницу испанец.

– Бустос! Ложь уже в твоем вопросе, - с горячностью отвечал Мануэль. Не делай из меня торговца рабами. Я отправляюсь за каучуком. Привезу полное каноэ.

Очень часто те, кто был вне закона, не найдя богатого каучуком леса, обращали всю свою предприимчивость на похищение детей индейцев и продавали в рабство жителям селений на берегу Амазонки.

– А где собираешься высадиться, Мануэль?
– спросил один.

– В устье Палькасу. Кто пойдет со мной?

Мало кто из охотников, кроме Мануэля, бывал когда-либо выше слияния Пачиты и Укаяли, а Палькасу бежала с предгорьев Анд. О реке этой знали мало, разве только, что она течет по земле кашибос - таинственного племени каннибалов. Никто из охотников не выразил желания присоединиться к Мануэлю. Со злым презрением он посмотрел на них и обругал сворой трусов.

После той ночи Мануэль почти не обращал внимания на своих попутчиков, скупо расходовал табак, перестал пить и угрюмо замкнулся в себе. Он никогда не уходил в джунгли будучи не в форме.

"Амазонас" свернул на Укаяли и день и ночь полз вверх по реке, протянувшейся на много тысяч миль, останавливаясь, чтоб погрузить топливо или оставить в разных местах охотников за каучуком. Каждый прощался с Мануэлем весело и словно навсегда. В Ла Бока, лежавшем в устье Пачиты, где и находился конец маршрута капитана Вальдеса, на борту оставалось всего трое пассажиров из прежних двадцати четырех: Вустос, Мануэль и тот незнакомец, кто, казалось, не имел ничего общего со своими спутниками.

– Мануэль, - спросил Бустос, - ты слыхал, что такое Палькасу: жуткое полуденное солнце, роса, несущая смерть, и людоеды-кашибос. Ты никогда не вернешься.

Тут к Мануэлю обратился капитан Вальдес:

– Неужто, правда, будто ты идешь в Палькасу?

– Да, капитан.

– Скверны твои дела, Мануэль. Известно, что там полным-полно индейцев: в Пачите - чунчус, а дальше - кашибос. Мы и слыхом не слыхивали, будто там есть каучук.

– Пошел бы я один в места людоедов, будь я охотником за рабами?

– Тебе этого не удавалось, но это еще не доказательство, что у тебя не было таких намерений. Помни, Мануэль, если мы поймаем тебя с детьми индейцев, тебя ждут цепи или Амазонка.

Мануэль, тихо выругавшись, подхватил мешок и двинулся вниз по трапу. На пристани к нему обратился какой-то человек.

– Тебе еще нужен помощник?

Это был светловолосый пассажир с "Амазонас". Мануэль, впервые вглядевшись в него, обнаружил, что сложением тот не уступал ему самому; в серых глазах стояла печаль, и во всем облике чувствовался налет отчаяния.

– Да ты ведь не за каучуком приехал?
– спросил Мануэль.

– Нет.

– Зачем тогда хочешь пойти со мной? Слыхал, что за земля вдоль Палькасу?

– Да. Поэтому-то и хочу.

Мануэль странно рассмеялся.

– Сеньор, как мне звать тебя?

– Все равно.

– Ладно. Будешь просто Сеньором.

Мануэль отнес мешок в пальмовую рощу, что тянулась вдоль реки, где покачивался целый флот каноэ. Группа индейцев сидела, развалясь в тени, ожидая, не будет ли сделки, подобной той, какую собирался заключить Мануэль. Очевидно, он был им знаком, потому что индейцы охотно подвели несколько каноэ, из которых испанец и выбрал одно. Выдолбленное из целого ствола, каноэ было огромно: длиной пятьдесят футов, в ширину три и столько же по высоте борта.

– Сеньор, я отправляюсь, - объявил Мануэль, швыряя свой мешок в каноэ.

– Что ж, поедем, - отозвался Сеньор.

– Как, еще не раздумал?

– Нет.

– Я брал с собою чужаков в эти места, но они никогда не возвращались.

– Настал мой черед.

– Сеньор, там, на Пачите, ветер дует редко. Жара. Песок свистит в воздухе целый день, москиты застилают все, словно дым. Повсюду пауки, змеи, крокодилы, ядовитая роса, лихорадка - и кашибос. Если мы вообще вернемся, то привезем тонны каучука. Вопросов я не задаю. Я тоже ходил в джунгли и хранил свою тайну. Идешь, Сеньор?

Сеньор молча протянул руку, и эти двое - один вне закона, другой бродяга, такие разные по крови и судьбе, обменялись взглядом, который связывает людей в Джунглях. Затем Мануэль отдал напарнику весло футов восемнадцати длиной с широкой лопастью и, сдвинув каноэ с песка, принялся отталкиваться шестом, направляя его вдоль берега вверх по течению.

Никто, кроме молчаливых индейцев, не видел, как они отплыли, и вскоре пальмовая роща, крытые тростником хижины скрылись за изгибом зеленой реки.