– Значит, вы приехали сюда специально для того, чтобы помочь мне выпутаться из беды? - крикнула она ему через ручей высоким, звенящим от напряжения голосом. Чувствовалось, что ни один человек еще не предлагал своей помощи Нан Лилли. - Мистер Мерсер, я совсем не уверена в вас. Это так... так неожиданно... Но... но если бы это было правдой, я бы молилась на вас. Но это не может быть правдой, потому что никто не может мне помочь.

– Но почему? Конечно, я не знаю всех подробностей. Скажите, ваш маленький друг Том говорил мне правду?

Она все еще не могла поверить, что он говорит искренне и внимательно всматривалась в его лицо. Она встала и, перескакивая с камня на камень, приблизилась к нему. Вода плескалась вокруг ее ног, омывая маленькие ступни и изящные лодыжки. Она слегка расставила руки, чтобы держать равновесие и это подчеркивало женственную округлость ее груди и нежную шейку. Она была так прелестна в своей отчаянной попытке проникнуть ему в душу, что Додж невольно забыл о тех переживаниях, которые терзали ее. Додж поднялся и подумал, что если она каким-нибудь словом или жестом не попытается удержать его, то для него будет лучше немедленно убраться отсюда.

– Вернитесь, - отрывисто сказал он.

– Я не упаду. А если бы и упала, что из этого? Моей одежде это повредить уже не может, - ответила она, впервые улыбнувшись ему. И эта улыбка околдовала его.

– Но вы можете удариться головой.

– Ну, в голове у меня никаких особенных мыслей нет, поэтому и ей это тоже не повредит.

– Нан, в вас такой же дьявол живет, что и во всех женщинах. Так, послушайте, Том говорил мне правду?

– Как же я могу признать это, если я знаю вас не больше двух минут? спросила она в бессильном негодовании.

– Вы так стоите, что похоже, как будто вы протягиваете ко мне руки, грубовато сказал он.

Она рассмеялась.

– Да, действительно, похоже. Но на самом деле я просто пытаюсь удержать равновесие.

– Ну, по крайне мере, меня вы полностью выбили из равновесия, - ответил он. - Нан, так дело не пойдет. Если у вас хватит здравого смысла понять, что я вам действительно друг, очень хорошо. Но будет лучше, если вы поторопитесь с этим, иначе я уеду отсюда.

– А у меня нет здравого смысла и... и вообще ничего нет, - беспомощно ответила она.

– А мне кажется, что вы не желаете говорить со мной откровенно, так, как я говорю с вами. Девушки вообще не умеют вести себя честно.

– Я умею. Но вы слишком многого от меня хотите. Все-таки мы почти незнакомы.

– Так решайте, либо я остаюсь, либо немедленно уезжаю. Что толку выискивать какие-то причины?

Додж думал, что если она немедленно что-нибудь не решит, ему надо срочно уезжать. А она все продолжала сопротивляться, не в силах свыкнуться с мыслью, что может воспользоваться помощью постороннего человека.

– Боюсь, что вам все-таки придется уехать, - сдержанно сказала она. Интересно, что она при этом думала, неужели она была уверена, что он обязательно останется?

– Ну, это сделать проще всего, - голос его зазвенел от волнения. - У меня есть вопрос, который незнакомый человек, на первый взгляд, не должен был бы задавать. И все-таки, я спрошу, думаю, вы меня простите. Вы любите этого Бака Хатуэя?

Грудь ее тяжело вздымалась, по лицу пробежала зловещая тень.

– Я ненавижу его! - вскричала она.

Потом они долго глядели в глаза друг друга через ручей.

– Спасибо, - наконец ответил Додж. - Я пока ничем не заслужил такого доверия. Я никуда не поеду. Возвращайтесь скорее на берег. Сейчас я переберусь к вам.

– Да вы весь вымокнете, - нерешительно сказала она.

После напряженного разговора и мучительного ожидания ее решения, Додж почувствовал такое облегчение, что ему хотелось петь. А потом он чуть не свалился со скалы, когда она сказала:

– Сидите. Я сама переберусь к вам. Мы с вами спрячемся под ветвями. А то сюда с минуты на минуту может прибежать целая компания ребятишек.

Она приподняла юбку выше колен и вступила в воду. Додж чувствовал себя на вершине блаженства, он был совершенно покорен девушкой. Солнечный свет пробивался сквозь листву, и он как будто купался в золотистых бликах; ручей все так же что-то бормотал, успокаивая Доджа, что никто кроме него не видит, как Нан Лилли переходит вброд через поток. А она храбро и уверенно перебиралась с одного камня на другой, наклонив сосредоточенное лицо, выбирая место, куда поставить ногу. Она шла к нему так доверчиво, что он тут же поклялся себе, что никогда не причинит вреда этой девушке, никогда не сделает ничего такого, что заставило бы ее пожалеть о своем решении поверить ему.