— У тебя красивая грудь, — гулко сглатывает слюну, опуская шершавые ладони на оба полушария. Почти грубо сминает их, вырывая из моего горла хриплый полустон.

— Второй… — повторно выдыхаю стон удовольствия, ерзая попой на его коленях. — Нас здесь увидят. Что ты творишь, сумасшедший?

Влажная шёлковая полоска трусиков прилипла к пульсирующей промежности, изнывающей чувством полового голода.

— Здесь закрытая скалами территория. Сюда попасть можно только вплавь. Никто не станет рисковать жизнью. Мой любимый размер, — мурлычет, давя радостную ухмылку и катая по кругу соски под горячей кожей ладоней, погружая воспалённые бусинки в облако жара, заводя меня на максимум. — Можешь громко стонать. Никто не услышит.

Моя женская сущность требует мужской власти, подчинения, желает принять его в себя. И я тянусь обеими руками к вздыбленной части тела под ширинкой, расстёгиваю пуговицу на поясе шорт, справляюсь со второго раза с молнией и ныряю рукой под резинку боксеров в раскалённый эпицентр пожара. Артём рвано втягивает воздух, как только моя ладонь обхватывает его каменную плоть.

— Merda! Детка, я сейчас взорвусь, — зашипел сквозь стиснутые зубы и, находясь во власти сладостного порыва, прильнул к одному из сосков и рьяно втянул его в рот.

* * *

— Ааах! — оглушающим наслаждением, пронзившим меня молнией, взрываю умиротворённую тишину. В порыве страсти сдавливаю горячий ствол мужчины, ощущаю, как он вибрирует в моей руке, переплетённый большим количеством жалящих, трепещущих венок. Ладонью скольжу вверх, формирую из неё купол и накрываю ею раскалённую головку, медленными движениями размазываю по вершинке выступающую вязкую влагу его желания. Артём, обезумев, зажал сосок между зубов, взревел утробным рыком и с жадностью присосался к груди, пощипывая пальцами вторую горошинку, доводя меня до пика острейшей услады. — Чееерт! Дааа! — не сдерживаю нахлынувшего восторга. — Только не прекращай, прошу…

От этих острых ощущений плавится мозг. Зашкаливает эйфория, напрочь перекрывая дыхание. Кровь распирает промежность, наполняя её горячим свинцом. Артём, будто чувствует моё состояние, раздвигает свои колени в стороны, раскрывая меня, точно зная чего я хочу, опускает пальцы на крохотную полоску трусиков и с довольным стоном достаточно грубо вдавливает шёлк в разгоряченную плоть.

— Аааай! — сосок полоснула острая, но приятная боль, пронзила током всё тело, выгнула его дугой. Разум давно уплыл. Перед глазами лишь яркие, ослепляющие искры. Никогда бы не подумала, что грубость в прелюдии может быть настолько упоительной и сладкой. Крышесносной. С ним всегда так. Спонтанно. С захлестывающей дозой адреналина. С тягучими стонами в горле.

— Блять! Хочу тебя трахнуть языком, — осипший голос опалил растерзанную грудь. Подняв на меня иступленный взгляд, Артём участил дыхание. — Ты невероятно вкусная малышка… там… внизу… и такая сочная… — притягивает за затылок к своему лицу, — охренительная девочка, — шепчет в рот и вгрызается в мои припухшие губы, врывается в меня языком. Нагло. Бешено. Не спрашивая разрешения. Нахрапом беря всё, что хочет. Как хочет. Где хочет. Вторая рука слетела с катушек окончательно вместе со своим хозяином. Пальцы инстинктивно нырнули под трусики. Размазали плавным скольжением приличную порцию влагалищной смазки от клитора до ануса, очертили его по кругу, слегка посягнув на «невинность» моей попы. Я сжалась, мгновенно испытав жуткую неловкость. Стыд заставил мои щёки вспыхнуть ярче огня. Артём моментально учуял неладное.

«Сумасшедший!» — мелькнуло где-то на задворках сознания. — «Чокнутый псих! Не иначе…»

Но, блин, почему же множество запретных вещей, не принятых обществом и моралью, на удивление становятся слишком приятными после познания?

— Расслабься, — прошептал, не отрываясь от губ, трепетно лаская языком мой язык и пальцами — всё, что требует ласки внизу.

— Артём… — обреченно выдыхаю ему в рот, посылая умоляющий взгляд.

— Значит, я буду первым? — доверительно-вкрадчиво спрашивает, нежно прикусывая нижнюю губу.

«Ещё чего!»

Я чувствую, как его губы, скользя по моим, расплываются в довольной улыбке.

«Наглый, сукин сын!»

— Можешь смело выдохнуть, малышка. Когда-нибудь я обязательно это сделаю. Но не сегодня. — хрипло хохочет, проникая в лоно двумя пальцами. Сгибает их под правильным углом и дарит мгновенный упоительный разряд удовольствия. Ещё один и ещё. Я всхлипываю, желая большего, тяну за волосы, приподнимая его лицо к небу, сжимаюсь вся внизу, одновременно сжимая ладонью головку члена, привожу в движение руку, водя по стволу вверх-вниз.

— Хватит прелюдий! — терпение Гаура лопнуло, словно мыльный пузырь. Несдержанный рык пробрался приятным холодком под кожу, окутывая позвоночник. — Он сейчас, нахрен, лопнет в твоих очумелых руках!

* * *

Артём.

Оторвав от зудящего члена женские ладошки, вытаскиваю их из трусов. Разочарованный мелодичный стон Елены пронзает слух, но я игнорирую его. Прислоняю её руки к своей груди, обнимаю тонкую фигурку и падаю на спину, увлекая девчонку за собой.