На рецепшене спросили паспорта, и мы чуть встряли – оба забыли документы дома, сказывалась неопытность, - но при помощи лёгкого внушения и волшебства денежных знаков, мне дали ключ. Лена заметно нервничала, прятала лицо в подаренный букет тёмно-бордовых роз и только в номере сумела расслабиться. Я нашёл в телевизоре музыкальный канал, заказал в номер шампанского, и мы принялись целоваться. Лена начала несмело, была скованной, но постепенно расслаблялась. Романтика, на мой взгляд, была полная.

– Не спеши… - шептала Лена, - мне боязно. Девчонки говорят больно…

– Слушай их больше, - отвечал я тоже срывающимся шёпотом, - тебе больно не будет от слова совсем… я позабочусь… - и я позаботился. Прошептал наговор и почувствовал, как сквозь браслет протекла сила. Протекла из меня, из самой глубины и выдернула стержень. Член, увы, обмяк, влечение, только что прожигающее насквозь, пропало. Я застонал и откинулся на цветастую, пахнущую свежестью простынь.

– Леночка, милая, - зашептал лихорадочно, - любимая моя, поцелуй его… пожалуйста.

Лена, трогавшая его буквально минуту назад, несказанно удивилась.

– Ты что же, Петь, перехотел? Я… я тебе разонравилась? – ещё чуть-чуть и у неё хлынули бы слёзы. Я поторопился заговорить.

– Очень тебя люблю, очень тебя хочу, - соврал я, потому как желание улетучилось, будто и не бывало.

Странно с этими заклинаниями, никогда не угадаешь, на что сколько силы требуется. Весну сотворил – на ногах остался и влечение не уменьшилось. А сейчас вроде просто, наговорил чтобы боль Лена не почувствовала при сохранении остальных ощущений, и посмотри-ка, меня будто отстирали и выжали.

– Перевозбудился, наверное, - заключила Лена, взяв себя в руки, и наклонилась к члену. – Девчонки рассказывали, что у пацанов всякое бывает; когда рано выстрелить могут, а когда и наоборот – не встанет. Ты не волнуйся, Петенька, я слышала мужикам по этому поводу переживать вредно. – С этими словами лизнула мой уд, понюхала и принялась неумело втягивать его в рот.

Хвала Земле-Матери, буквально через минуту он откликнулся. Хорошо иметь молодой организм полный гормонов – механически встал, желания не прибавилось. Так, насилуя себя, я перевернул Лену и вставил, помогая рукой, ствол туда, куда надо, где был избыток смазки. Девушка охнула. Я надавил и в первый раз в жизни почувствовал преграду. С силой толкнул сильнее и словно провалился. Девственное влагалище сжимало член с силой правого кулака, я пыхтел, двигая тазом туда-сюда. Спустя вечность титанических усилий, радости мне не приносящих, шумно дышащая Лена заохала, застонала и, наконец, взорвалась. В реальности прошло меньше десяти минут. Я погрузился в блаженство, улетел туда, чему нет названия и почувствовал, как в амулет потекла тёмная сила; водопадом Виктория, Ниагарой и иже с ними. Таким количеством и с такой скоростью, что я даже представить не мог, что подобное возможно. И вот тут я возжелал любимую по-настоящему. Безразличие смыло потоком, как половодьем дамбу.

Я молотил поршнем, как молотом, тяжело дышал, рыча, и кончил… снова улетел в небеса и наполнил, казалось, презерватив под завязку. Перед тем, как начать действо, кстати, мы оба достали кондомы – я из кармана, Лена из сумочки - и рассмеялись.

– Как я тебя люблю, Петенька, - приговаривала Лена, целуя меня в губы.

Несмотря на то, что она только что кончила, желание у неё не убавилось. И я откликнулся, не успев вынуть член. Да и не хотел вытаскивать – он так удобно расположился во влагалище, что извлекать даже опавший было неохота, а сам, сокращаясь, ствол выбраться не успел и стал расти, находясь внутри, как в многочисленных байках. Пересилив себя, я вытащил уд, хватая пальцами использованный презерватив, перепачканный красным, чтобы, не допусти Мать-Земля, не слетел. Лихорадочно заменил на новый, подгоняемый причитания Лены:

– Скорее, Петенька. Скорее, любимый… - шептала, закрыв глаза гладя себя между губок. Её пальчики местами окрасились кровью.

Я медленно вставил, покачался сверху, перевернул девушку и зашёл сзади, не обращая внимания на красные пятна, измазавшие промежность.

– Ох, ох, - стонала она ритмично, в такт ускоряющемуся темпу.

Мне было хорошо. Не просто хорошо, а невероятно, удивительно и восхитительно; Люба и Марина в подмётки Лене не годились, так мне было замечательно. Как описать оргазм, который мы испытали вместе? Не могу подобрать слов. Будто мы одни во вселенной и вся вселенная принадлежит нам и только нам, обоим. Мы превращались в богов и возвращались в обычный скучный мир с неистребимой жаждой воспарить ввысь снова, утонуть в любви полностью, без остатка. Так и делали. Я потерял счёт. Лена охрипла.

За окном стемнело. Сила перестала прибавляться на четвёртый раз, и только тогда я понял, о чём говорила ведьма, утверждая, что запас человека не бесконечен. Мы стали испытывать наслаждение попусту, без пополнения накопителя, который остался пустым процентов на семьдесят – я непонятным образом чуял это. Придётся, думал я скучно, без вожделения, но и без угрызений совести, воспользоваться Любой и, наверное, Катришкой – последнее представлялось не как трахание, а в виде наблюдения за её мастурбацией с последующем съёмом энергии. Моральные запреты были всё ещё сильны, но я понял, что имела в виду ведьма, говоря о безбашенности первых богов и о нашем следовании за ними. А вообще, посторонние мысли шли фоном, основное заполнила Лена в нашем с ней растворении…

– Как… как… - тяжело дыша, вещала любимая. – Слышала, что это восторг небывалый, но представить не могла насколько… Петенька, любимый, как мне хорошо… ты заполняешь всё внутри и не верится, как твоя штука во мне помещается. Сначала страшно было, думала, разорвёт… я абсолютно счастлива… не знала, что такое возможно… говорили, что больно будет, а совсем и нет. Я тебя чувствую, как себя, у тебя острее всё протекает, быстрее и ярче… будто писаю, извини, Петь, толчками… и так сладко…

Мы ушли вечером, когда стемнело полностью и когда Лена устала врать матери по телефону, отвечая не звонки. Неоткрытое шампанское я забрал с собой.