– Че-ё-ё-ё? – севшим голосом выдавил из жених.

– Сантиметра на три укорачивать придется, – компетентно буркнул я, едва до меня дошла суть прикола. – А то и всю головку отрезать!

– Не успеет, – тяжко вздохнул Васятка. – Свадьба в субботу. Что ж он будет женихаться-то, весь перебинтованный на самом видном месте? Пусть уж перетерпит, ночку вхолостую под боком у своей Галины перележит. А уж после свадьбы, без спеха, отрежет, сколько надо, – и так глянул на Генку своими совиными зенками, будто могильной плитой придавил.

Генка поперхнулся пивом и уставился на распластанную на газете воблу. Над столом нависло молчание, потом жених-страдалец вымолвил:

– Это что ж, и, правда, можно девку при этом, ну, при сношении, убить?

– Таким, как у тебя – запросто! До кишок достанешь, а там или перитонит, или от болевого шока копыта откинет. Сразу же! Сколько таких случаев! – и дальше мы пошли изгаляться, вешая Гене на уши лапшу по поводу того, в каких клиниках мужикам члены укорачивают, сколько за это берут, насколько дороже обойдется, если не головку отрезать, а вырезать кусок из середины: – Ты, Ген, залупу-то обязательно оставь! Ей знаешь, как удобно чужую сперму вычерпывать? Скажем, изменит твоя Галка тебе с каким-нибудь хахалем, а ты ее предупреди, чтобы она такое дело от тебя не скрывала, как это обычно у баб водится, а сразу же тебе говорила! Как скажет – ты сразу на нее прыгай, вставляй и выкачивай. Она, залупа, в таких случаях как поршень у насоса действует! Природа все предусмотрела! – Генка переживал, томился и предлагал технические решения проблемы:

– Не, чуваки, первая брачная ночь есть первая брачная ночь. Целку девке надо ломать по-любому, иначе позорно! А что, чуваки, если из резины, что на прокладки для кранов идет, кругов нарезать, а в них дырку под писюн просверлить? И перед тем, как сношаться, надеть штуки три-четыре? Тогда как? До кишок не достанет?

– Это ты, Ген, и не думай! Как трахаться начнешь, резина тебе член у основания пережмет, он у тебя опухнет, и ты его вообще из телки твоей не вынешь! Врача придется вызывать, резать ей промежность, чтобы достать твою «сайку»! – короче говоря, выпили мы еще пару ведер пива и понадеялись, что Генка просёк, что его прикалывают, и на том и разошлись.

Свадьбу играли на хуторе у Генкиного деда – в здоровой избе со стойлами, верандами, антресолями и прочими изысками. Когда все должным образом перепились, молодых торжественно, осыпая хмелем, препроводили в спальню. Прочая публика не успела разлить и выпить, как оттуда донесся жуткий вопль, а потом испуганный визг невесты и ее крики:

– Помогите! Помогите! – толпища ломанулась к месту реализации брачного таинства. В первый момент мы даже не поняли, что произошло: посреди кровати голый Генка бездыханным пластом лежал на своей не менее голой невесте, та хлопала испуганными глазищами и орала:

– Помогите! Помогите! – лишь потом разобрались, в чем дело.

Оказывается, Генчик, наслушавшись наших россказней, впечатлился, а так как от планов лишения возлюбленной невинности все-таки не отказался, то сделал следующее: перед тем, как забраться в постель к новобрачной, обвязал мошонку веревкой (запомнил, хитрюга, что сам член обвязывать нельзя, а не то «опухнет»), а когда возлег на брачное ложе, то примерился, как ему положить Галюху и как лечь самому, чтобы не достать своим «причиндалом» ей «до кишок», и привязал второй конец веревки к спинке кровати – зафиксировал. Но не учел, бедолага, мощи своих дефлорационных порывов. Зрелище получилось потрясающее. Представьте себе прыщеватую мужичью задницу, посредине которой, аккурат в разрезе межу ягодиц, торчат, точь в точь как елочные игрушки, два густо лиловых и буквально блестящих – так натянулась шкура – бубенца!

Веревку срочно обрезали. Генку расстыковали с молодой, свалили на пол и облили водой. Отфыркиваясь, он пропыхтел:

– Спасайте Галю! – все-таки есть в простом русском человеке какая-то самоотверженность и даже склонность к самопожертвованию, пусть даже в самых несуразных ситуациях!

или История Блондореалы

Я – высокая блондинка с платиновыми волосами и длинными-предлинными ногами! И глазами, как натуральный изумруд! И страшно влюбчивая! Особенно если вижу интересного, неординарного мужчину! Скажем, негра. Или настоящего латинского мачо.

А тут вообще случай неописуемый. Сижу в аэропорту, вылет задерживается. И вдруг входит он: высокий, худой, как велосипед, усики, бородка, лицо цвета свинца, из которого пули в старину лили, и пряди волос какашечками закручены, до плеч свешиваются. Ну, просто капитан Воробей, и все тут! Идет и в лица всматривается, будто гипнотизирует. До меня дошел, глаза мои встретил, зыркнул, достал из кармана пачку сигарет и к выходу пошел. Я вскочила, за ним следом: «Мужчина, огоньку не найдется?» – а он зажигалкой щелкает и спрашивает:

– Девушка, а вы не артистка? – я ему объясняю, что пока еще нет, но все равно таю перед актёрами и прочими неординарными людьми, а от негров и других мачо все мастей кожи просто тащусь. А он мне говорит:

– Я тоже негр. Только белый. С Ямайки. Дредноут, – и рассказывает мне, что белые негры только на Ямайке встречаются – потомки воинов фараона Нехо, которых тот оставил сторожить остров, когда плыл завоевывать Америку. А дреды – волосы фитильками – это признак особой царской крови, такие только потомкам фараонов и его родственников носить дозволяется, поэтому их дредноутами и зовут. – Веришь? – спрашивает. – У меня член – 28 сантиметров. Такой только у белых негров бывает. У черных – короче. Хочешь посмотреть? – я просто обалдела: настоящий Казанова! Какой съём! – Покажу! Иди только, – говорит, – возьми номер в гостинице, все равно рейсов до вечера не будет.