Понятно, что человек не может всё время находиться в напряжении, чтобы быть готовым вскочить по первому тревожному сигналу и очутиться в зале с оружием наперевес. Но сколько времени потребуется для того, чтобы выбежать из подсобки? И хватит ли ума не открывать огонь в относительно людном месте?

Кирилл плеснул водой в лицо. Воровать ему приходилось только в детстве, когда был голоден, а до дома оставалось добираться ещё семь километров. Тогда мальчишки выгребли у яростно сопротивляющегося Кирилла все монеты и со смехом разбежались. Потом они все получили своё, когда он смог отловить их поодиночке, но в тот злосчастный день ему пришлось добираться без денег.

Он помнил то ощущение, когда прошел мимо булочной и невольно втянул запах свежего хлеба. Ноги сами занесли его внутрь. Продавщица трещала по телефону и не обращала никакого внимания на зашедшего чумазого мальчишку. Холодок пробежал по спине, когда Кирилл остановился возле деревянного лотка, за низкой стенкой которого разложили подрумяненные бока батоны с хрустящей корочкой. Страх, унижение, боязнь быть схваченным заставляли ноги приклеиться к полу. Потом словно нырок в холодную воду – рука схватила батон. Кириллу казалось, что вся улица смотрит на то, как он убегает. Ему чудился за спиной топот милиционера – ещё чуть-чуть и схватит. Или схватит жирная тетка в цветастом сарафане, или мужчина с лицом пропойцы, или дворняжка, которая увязалась за убегающим.

Его никто не схватил… Но вкус хлеба оказался противным, словно батон пролежал на полке две недели и успел заплесневеть. Больше Кирилл никогда не воровал. Даже в такой стране, как Россия, где воровство возведено чуть ли не в культ, он не мог через себя переступить и взять чужое.

Вот и сейчас Кирилла навестило старое, подзабытое чувство опасности и страха. Он проверил наличие патронов в Макарове, на пять выстрелов хватит. Кирилл надеялся, что до этого не дойдет. Или пальнет разок в потолок для острастки.

Кирилл взглянул ещё раз в зеркало – а так ли сильно нужны деньги? Может получится протянуть до Москвы без дозаправки? Увы, топливная стрелочка указывала на обратное. Он выдохнул и вышел в зал, где раздавался непонятный шум.

— Да чего ты мне лепишь? — громогласно вопил мордатый человек с такой обширной плешью, что издали её можно было принять за полунатянутую шапочку для купания. — За какую-то дохлую чашку кофе две сотни? Вы в конец охренели? Да ты же мне развела в стаканчике мутотень за пять рублей, а впариваешь как элитку? Пей сама эту бурду, а мне отдай бабки!

Мордатый стоял как раз возле средней кассирши, которая побледнела от такого напора:

— Ну, вы же видели наши цены…

— Да какие на хрен цены? Ты даже не из аппарата мне нацедила! Вы тут отмывкой бабла занимаетесь? Булка с котлетой стоит три сотни, да где это видано? Им красная цена полтос! — продолжал возмущаться мужчина.

— Не хотите – не берите, — подала голос кассир слева.

— Я хочу, чтобы ты закрыла рот и не вякала! — отрезал мужчина. — Не с тобой разговариваю.

Двое автолюбителей стояли чуть поодаль, не вмешиваясь в назревающий скандал. Кирилл подошел чуть ближе. Мужчина сверкнул на него глазами и снова посмотрел на продавщиц.

— Возвращайте деньги назад! — потребовал он, поставив стаканчик с кофе на прилавок.

Судя по одежде, мужчина вряд ли нуждался в деньгах: добротный костюм, начищенные ботинки пускали зайчиков, из кармана высовывался брелок со знаком «Мерседеса». Скорее всего ему просто нужно было выпустить пар, а где ещё это сделать, как не на дорожной заправке, где можно поскандалить и уехать.

Проораться…

— Но вы уже отхлебнули. И куда я дену этот кофе? — растерянно проговорила кассир.

— Да мне всё равно. Отдавай деньги и хрен я больше сюда приеду заправляться! — рявкнул мужчина.

— Но я…

— Мне похрен, что ты. Где у вас жалобная книга? Я сейчас там такое понапишу, что потом замучаешься отмываться. Да ты после этого вообще никуда не устроишься – я прослежу за этим.

Из подсобного помещения показался охранник. Секьюрити явно не страдал от избытка мускулов. Из-под черной форменной куртки выглядывала кобура. Кирилл чуть напрягся. Конфликт назревал раньше времени.

— Ирина, в чем тут дело? — спросил охранник.

— Залезь обратно и не отсвечивай! — буркнул плешивый. — Иначе завтра вместе с этой коровой будешь работу искать!

— Уважаемый, я бы попросил вас…

— Просить ты милостыню на улице будешь! Так вы вернете мне деньги или мне позвонить кое-кому? — плешивый вытащил из внутреннего кармана айфон последней модели.

— Ир, да отдай ты ему эти деньги, — брезгливо произнесла третья кассир, которая до этого молчала.

— Ага, из своих, что ли, отдавать? — огрызнулась Ирина. — Я же…