Кирий уже направлялась к покоям эльфийки, хотя и не соглашалась с такой формулировкой и не понимала причин нетерпения в голосе Жиндии.

– Она всего лишь сумасшедшая, идиотка, – прошептала Кирий, зная, что жрицы Меларн ее услышат. – Она для нас не опасна.

– Она марионетка Бэнров, – прозвучал в воздухе у нее за спиной голос Верховной Матери Жиндии. – Убей ее как можно быстрее. Перережь нить.

Кирий двинулась вперед более решительно, отбросив мысли насчет судьбы своих брата и сестры и других аристократов, оставшихся в приемном зале. Она разберется с последствиями этой битвы позже.

Тогда она снова услышала шум сражения, звон оружия, разносившийся по коридорам. Какая-то молодая жрица бежала к ней.

– Госпожа! – воскликнула молодая женщина. – Они захватили балкон!

– Они?

– Ханцрин! – объяснила женщина. – Те воины, которые прибыли сегодня, оказались предателями, они помогли своим союзникам забраться на наши балконы! В Доме враги!

Взволнованная молодая женщина хотела бежать прочь, но Кирий окликнула ее:

– Как тебя зовут, жрица?

Женщина в недоумении посмотрела на нее, явно озадаченная подобным вопросом в критический момент.

– Все будет в порядке, – заверила ее Кирий. – Мы справимся с каменными головами. Как тебя зовут?

– Ба’сула, – ответила та.

Кирий изучила молодую женщину внимательнее, постаралась запомнить ее имя.

– Кто твоя наставница? – продолжала она. – Кто отправил тебя в Дом До’Урден?

– Я служу верховной жрице Сос’Умпту в храме Богини.

– Ах, ты из Дома Бэнр, – протянула Кирий, кивая, и затем улыбнулась. Если бы Ба’сула более внимательно посмотрела на нее, то узнала бы жестокую ухмылку хищницы.

– Что нам теперь делать? Скажи, куда мне отправляться?

– Отправляться? – удивленно переспросила Кирий.

– Но на нас напа…

Предложение оборвалось – женщина застыла на месте, потому что жрицы Меларн направили на нее заклинание неподвижности. Кирий почувствовала, как магия словно течет сквозь ее тело, и ощутила себя действительно Избранной, потому что ее использовали как инструмент победы Госпожи Ллос.

Она приблизилась к застывшей Ба’суле, подняла руку, осторожно погладила нежную шею молодой жрицы. Она увидела ужас в глазах Ба’сулы, почувствовала, что женщина слегка вздрогнула, но лишь слегка. Заклинание не позволяло большего. Кирий подумала, что стоит оставить ей жизнь, сделать ее своей игрушкой после того, как будет одержана победа.

Но нет, напомнила себе Кирий: она из рода Бэнр. Если оставить ее в живых и кто-нибудь узнает об этом, это даст Верховной Матери отличный предлог для того, чтобы обрушить всю свою немалую мощь на Дом До’Урден.

Та же самая рука, которая так нежно ласкала шею Ба’сулы, мелькнула в воздухе, и Кирий, проходя мимо, сотворила заклинание.

Это был простой двеомер отравления, который обычно убивал жертву, не оставляя видимых следов. Но Кирий хитрым образом видоизменила этот двеомер для развлечения наблюдавших за ними жриц Меларн; кроме того, она хотела, чтобы жрица Бэнр увидела весь ужас приближавшейся смерти.

Призраки огромных пауков, размером с раскрытую ладонь Кирий, появились в воздухе вокруг застывшей женщины; они парили на блестящих нитях паутины. Голодные твари с нетерпением карабкались вниз, и нити паутины раскачивались. Они прыгнули на лицо и плечи жрицы. Ба’сула видела их – и они начали ее кусать. Не имело значения то, что пауки были всего лишь иллюзией, созданной, чтобы добавить к боли от «яда» еще и ужас. Они кусали женщину, и она видела, как ее кусают, она чувствовала это. Они жалили ее глаза. Они забрались ей в рот, впивались в ее язык. Один пополз по ее шее вниз, кусая ее по пути, добрался до живота.

Кирий ушла, уверенная, что это зрелище доставит удовольствие Верховной Матери Жиндии. Она получила подтверждение этой мысли, пройдя дюжину шагов, когда жрицы Меларн освободили Ба’сулу Бэнр.

Умирающая женщина завопила, из горла ее вырвалось бульканье, затем она начала задыхаться от ощущения, будто пауки заползают ей в глотку.

Эти вопли и хрипы сладкой музыкой звучали в ушах Кирий Ксорларрин.

Энтрери с сомнением взглянул на Дзирта, но тот лишь пожал плечами – он растерялся не меньше самого ассасина.

– Изобразить Верховную Мать Шакти? – неуверенно пробормотал он. – Женщину?

Джарлакс лишь махнул в сторону зеркала, в котором изображение Шакти Ханцрин накладывалось на отражение лица ассасина.

– Ты свихнулся.

– Сосредоточься и прикажи маске совместить изображения, – объяснил Джарлакс.

Энтрери снова оглянулся на Дзирта.

– Если будешь и дальше топтаться на месте, нас схватят, а твою драгоценную Далию наверняка прикончат! – воскликнул Джарлакс.

Энтрери впился взглядом в зеркало и испустил тяжелый недовольный вздох. На мгновение маска Агаты превратилась в простую белую театральную маску. Затем она начала изменяться, и одновременно изменились лицо и тело Энтрери: на глазах у потрясенного Дзирта ассасин превратился в Шакти Ханцрин.