– Ты решил, что извержение вулкана разрушит этот город, так, что ли?

– Понятия не имею, но, мне кажется, вряд ли: Лускан расположен достаточно далеко отсюда. Тем не менее не буду отрицать: восстановление Главной башни принесет мне немалую выгоду, частично потому, что это позволит тебе остаться здесь, в Гаунтлгриме. Это для меня предпочтительнее, добрый король.

Бренор, казалось, собрался оспаривать последнее утверждение, но промолчал и лишь кивнул, принимая объяснения наемника.

– Но для успеха предприятия нам понадобится твоя помощь, – добавил Джарлакс. – У меня есть просьба: отпусти вместе с нами в Город Парусов тысячу своих лучших строителей.

– Тысячу? – недовольно повторил Бренор.

– Нам нужно строить стены здесь, – запротестовал Оретео Шип.

– Точно, и заделывать трещины в стенах туннелей, – добавил Рваный Даин.

– А зачем нам все это делать, если проклятый вулкан скоро взорвется? – повысив голос, осведомилась Маллабричес Опустившийся Молот.

Эти слова заставили дворфов смолкнуть прежде, чем спор начался по-настоящему.

– Ты просишь меня отправить тысячу моих ребят в город пиратов и дроу?! – воскликнул Бренор.

– Разумеется, я гарантирую им безопасность. Я намерен построить для них жилище прямо на острове Абордажной Сабли, до которого невозможно добраться по суше, минуя Охранный остров. А на Охранном острове расположен замок Корабля Курт.

– Твой парень?

Джарлакс утвердительно кивнул.

Бренор оглядел сидевших за столом, и все по очереди кивнули в знак согласия.

– Может оказаться так, что нам понадобится больше тысячи ваших воинов, – предупредил Джарлакс.

Бренор рассерженно запыхтел, но Кэтти-бри вмешалась:

– Если у нас ничего не получится с башней, у тебя больше не останется королевства, которое нужно защищать. По крайней мере здесь. Но если все пройдет успешно… – добавила она, когда дворфы начали ворчать. – Предвечный останется в надежной «клетке», а мы гораздо больше узнаем о магии, которая дает жизнь Гаунтлгриму. Очень возможно, что Главная башня тайного знания хранит также секрет магических порталов для перемещения в пространстве.

Таким образом совещание закончилось на хорошей ноте, как и надеялась Кэтти-бри; но к тому моменту, когда Бренор и остальные дворфы появились в тронном зале, чтобы принять участие в торжественной установке статуи Пуэнта, лица их снова помрачнели.

Бренор подошел прямо к трону, уселся на него, откинулся на спинку и, опершись подбородком о сложенные руки, пристально уставился перед собой. Саркофаг Тибблдорфа Пуэнта, статую в героической позе, устанавливали в дюжине шагов напротив, примерно в десяти футах над полом, в нише, выдолбленной в стене. Оттуда Пуэнт должен был взирать на происходящее в зале, на споры и стычки, словно страж, защищающий своего короля.

Бренора действительно успокоило это зрелище, а также сам волшебный трон. У него возникло четкое ощущение, будто духи, живущие в троне дворфских богов, шептали ему на ухо, одобряли его решение помочь в восстановлении Главной башни тайного знания.

Осознав это и снова взглянув на Пуэнта, Бренор, несмотря на только что полученные тревожные новости, ощутил странное спокойствие. Он знал, что не один и что его друзья, в том числе Джарлакс, помогут ему.

Король позволил другим дворфам произносить торжественные речи в честь Пуэнта и слушал лишь краем уха. Ему не нужно было выслушивать рассказы о Тибблдорфе Пуэнте, чтобы понять истину об этом замечательном щитовом дворфе. Когда все было закончено, Бренор, повинуясь порыву, поднес к губам треснувший рог в серебряной оправе и издал резкий, неприятный звук, вызывая призрак берсерка.

И как всегда, поскольку поблизости не было врагов, дух телохранителя начал свирепо прыгать по залу, исследуя все укромные уголки и закоулки.

Остальные не обратили особого внимания на звук рога и появление призрака и смотрели на Бренора, который провозгласил тост за Пуэнта.

Лишь Джарлакс пристально наблюдал за духом; он заметил, что это призрачное существо, предположительно не имевшее никакого отношения к настоящей душе Тибблдорфа Пуэнта, якобы примитивное и неразумное «изображение» телохранителя, замерло и некоторое время рассматривало статую.

И в полупрозрачных глазах призрака Джарлакс заметил какое-то новое выражение.

Неужели он узнал самого себя?

– Она выйдет? – осведомилась Сарибель, когда Тиаго вернулся из личных покоев Верховной Матери Дартиир До’Урден.

– Она спит на ходу, как обычно, – ответил воин неприязненным, презрительным тоном, как это теперь обычно бывало в разговорах с женой. Сарибель в последнее время стала более решительной и самостоятельной, особенно в вопросе маниакальной одержимости Тиаго отступником Дзиртом До’Урденом, и это, естественно, было Тиаго не по нраву. Потому что он считал ее ниже себя.