Он отступил назад, прыгнул в сторону и таким образом получил возможность выстрелить еще раз. Но Верховная Мать Жиндия была настолько поглощена своими чарами, что даже глазом не моргнула, когда стрела врезалась в прозрачную преграду и разлетелась на тысячи сверкающих искр.

Женщина вытянула перед собой руку и начала изображать что-то в воздухе; палец оставлял за собой искрящуюся светлую линию.

Символ, магическая руна, повис в воздухе. Дзирт, неожиданно ощутив резкую жгучую боль, отступил и прижал руку к груди.

По другую сторону стола рухнула жрица, разрубленная пополам. Но не успело ее тело коснуться пола, как убийца, Энтрери, споткнулся и начал задыхаться – это подействовали страшные чары символа, начертанного Верховной Матерью Жиндией.

Сбоку на Дзирта несся магический молот, и воин понял, что ему конец.

Но молоту помешал какой-то клинок – это Джарлакс, стремительно прыгнув к Дзирту, выбросил перед собой Хазид-Хи.

«Отсрочка, недолгая отсрочка, и больше ничего», – подумал Дзирт. Джарлакс тоже испытывал боль, причиняемую магическим символом; вместо того чтобы приземлиться на обе ноги, он растянулся на полу, корчась в муках.

Жиндия изобразила в воздухе второй магический символ, и Дзирт понял, что он и его друзья не могут победить, что противник оказался сильнее, а им всем конец. Ему захотелось бросить лук, сдаться и молить о быстрой смерти.

– Дзирт! – крикнул Джарлакс, лежавший на полу. – Это ложь! Руна отчаяния!

Джарлакс хотел подняться, но молот снова пронесся в воздухе, с силой ударил его, и наемник рухнул на пол.

Справа из-за спины Дзирта вылетел какой-то снаряд; оказалось, что это драгоценный кинжал устремился к Верховной Матери Жиндии, вращаясь на лету. Клинок из защитного барьера жрицы скрестился с кинжалом, но не смог его остановить. Кинжал пролетел сквозь заграждение из мечей, миновал стену танцующих лезвий, но ему не удалось пробить магический кокои, окружавший Жиндию. Очередная разноцветная вспышка озарила комнату.

Дзирт сказал себе, что они обречены.

Энтрери вскрикнул и упал на одно колено, хватаясь за сердце.

И Дзирта охватило отчаяние, потому что они проиграли.

Джарлакс умрет здесь, и Далию ждет страшная участь.

Зачем они пришли в этот город? Они не могут победить. Кэтти-бри не родит ему детей. В любом случае, это даже не Кэтти-бри, а просто дьявольский мираж, который лишь добавляет страданий ему, Дзирту. Итак, круг замкнется скоро, после того как он умрет в этом городе, где появился на свет.

Молот ударил его, швырнул на пол. Волны страдания и отчаяния, порождаемые парившими в воздухе мерцающими рунами, захлестнули его.

Но Дзирт рассмеялся. В конце концов, какая ему разница? Все это обман, иллюзия, несуществующий мир, созданный Демонической Королевой, которая играла с ним, подобно Эррту, много лет назад игравшему с душой и сердцем Вульфгара.

Происходящее не имело никакого значения.

Дзирт вскочил на ноги и пристально взглянул на Верховную Мать Дома Меларн, самую фанатичную и злобную из всех извращенных жриц Ллос.

Кэтти-бри давно мертва, Реджис вместе с ней отправился в иной мир. Вульфгар скончался в Долине Ледяного Ветра, а последние слова умирающего Бренора еще были живы в памяти Дзирта. Все равно его друзей больше нет. Все это лишь ужасное издевательство над ним, и поэтому на самом деле все это неважно.

Он смеялся.

Потому что все события, происходившие с ним, были лишь игрой. Если окружающее нереально, какую власть над ним могла иметь руна отчаяния? И когда он понял это, даже мучения, причиняемые руной боли, отступили на второй план. Он отказывался испытывать эти мучения, поскольку даже самая страшная физическая боль не могла быть хуже жестокого обмана Ллос – иллюзии возвращения его друзей.

Молот снова устремился на Дзирта, но он швырнул во вражеское оружие Тулмарил и отразил смертельный удар.

А затем выхватил Ледяную Смерть и бросился в атаку.

Все это время он не отрывал взгляда от Жиндии – он превратил ее в средоточие своей ненависти, представил ее источником всех своих мук. Он изучил ритм движений клинков, защищавших ее, запомнил траектории магических мечей, которые походили на часовых, патрулировавших стены.

Он заметил, что глаза Верховной Матери округлились от изумления, а потом от страха. За спиной у нее распахнулись двери; женщина развернулась и стремглав бросилась прочь из зала, и створки с грохотом захлопнулись за ней.

– Нет! – взревел Дзирт. Он устремился следом, но не потому, что, прикончив ее, мог спасти себе жизнь, а просто потому, что ему нужно было убить ее, чтобы избавиться от наваждения. Ее смерть должна была стать отрицанием обмана, должна была ранить Ллос так же, как Ллос ранила его самого.

Он подпрыгнул, вытянулся в воздухе горизонтально, затем поджал ноги, изогнулся, вращаясь всем телом, и пролетел сквозь «мясорубку».

Несколько клинков все же задели Дзирта, но он не чувствовал боли. Он приземлился на обе ноги и, спотыкаясь, бросился к двойным дверям. Он понятия не имел, почему магические мечи не изрубили его на куски. Дзирт с силой врезался в двери, почувствовал, что его тело выпустило заряд некоей энергии, и створки распахнулись. Если бы он помедлил и пригляделся внимательнее, то заметил бы, что от его толчка в толстых бронзовых плитах появились широкие трещины и что прочные двери вот-вот рассыплются на куски.