– Ты прекрасно выглядишь. Лили. Честное слово. Ты здесь у нас уже… – Он нахмурился, пытаясь вспомнить. – Сколько?

Она смущенно опустила взгляд.

– Почти два месяца.

– Ну да, два месяца, а я т-тебя видел только раз. И-и-издали. Ты мне помахала и у-у-у…

– Убежала. – Лили вспыхнула от смущения. – Я знаю. Прости, я…

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверил ее Клей. – Ты не волнуйся. И-извини, что принимаю тебя з-з-здссь. Это вызывает во-воспоминания.

Она удивленно подняла на него глаза.

– О нашей первой встрече, – с шаловливой улыбкой пояснил Клей.

Лили рассмеялась, и звук собственного смеха поразил ее, настолько он был непривычен.

– О, да, для меня то утро стало очень поучительным. И совершенно незабываемым.

Клей принялся рассказывать о своем медленном выздоровлении, а Лили облегченно перевела дух и посочувствовала ему.

В одной из пауз она обратила внимание на лист бумаги, который он отбросил при ее приходе. Рисунок на листе напоминал чертеж.

– Что это? – спросила она, указывая на него рукой.

– Это корабль.

– Можно посмотреть? О, Клей, как красиво! Просто замечательно.

Для нее это было всего лишь хаотическое нагромождение линий, снабженное загадочными цифровыми выкладками на полях (Лили решила, что это указаны размеры), и все же чертеж, выполненный уверенной и твердой рукой, с явным знанием дела, произвел на нес сильное впечатление.

– Спасибо. Это шлюп.

– Вот как?

– Я решил по-послать его в Таможенную службу. Их суда устарели, а тут бу.., бушприт длиннее, и он втягивается. И б-больше места для парусов, потому что я увеличил ширину су-судна в средней части, не и-и-из-меняя раз.., размеров корпуса. Видишь?

Она неопределенно хмыкнула в ответ и осторожно спросила:

– А тебе не кажется, что в этом есть.., какая-то ирония?

– В том, что я создаю корабли для таможенников? Еще бы! Смех, да и только! Но это.., кажется, только это мне и удается по-настоящему. И мне это нравится, Лили. Очень нравится.

– Да я уж вижу.

– Это все, на что я гожусь. Мои ду-дурацкие мозги.., еще не совсем…

Раздался стук в дверь. Клей сказал: “Войдите!”, и в комнату вошел Фрэнсис Морган.

– Добрый день, – проговорил он, отвесив общий поклон.

Если его и удивило присутствие Лили, Фрэнсис не подал виду. Как всегда, он выглядел щеголем: голубой камзол поверх серебристого жилета и брюки цвета бутылочного стекла. Тщательно уложенные золотистые волосы были слегка припудрены.

– Привет, Фрэнсис, – сердечно поздоровался Клей. – Как поживаешь? Бери стул, п-п-присоединяй-ся к нам.

– Нет-нет, я на минутку, только поздороваться, меня Дэвон ждет внизу. Как ты себя чувствуешь. Клей?

– Отлично. А ты?

– Тоже не жалуюсь. Как поживаете, мисс… Лили? Ну, конечно, сообразила Лили, он же не знает, как ее называть, не знает, почему она вернулась и каково ее положение в доме. И что он должен думать о ее беременности? Щеки у нее вспыхнули, но она заставила себя улыбнуться, стараясь смягчить неловкость ситуации.

– Хорошо, мистер Морган, спасибо. Клей и Фрэнсис обменялись еще несколькими любезностями, затем Морган заметил:

– Ну мне пора, я зашел только на минутку. Береги себя, Клей.

– Ты тоже, Фрэнсис. Еще увидимся. Двери за ним закрылись. Клей откинулся на подушки. :

– Дэв говорит, что раньше я Фрэнсиса терпеть не мог, – тихонько признался он. Лили кивнула.

– Да, я тоже это помню.

– Но я не помню почему. Вроде бы.., вроде бы он неплохой парень. Очень внимателен ко мне после ранения.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что вы стали друзьями?

– Ну да, вроде того. Странно, правда?

– Очень странно.

– Скоро приедут Алисия и моя мать. Через несколько дней. Ой, прости, я тебе не говорил? Алисия была так до-добра… Она была здесь, когда я очнулся.

– После ранения?

– Да. И ос-с-ставалась, пока р-р-родные не попросили ее вернуться. Ее сестра з-з-заболела, им понадобилась ее помощь.

– Наверное, она прекрасная сиделка.

– Лучше всех.

Пора было уходить, Лили не хотела утомлять его.

– Я так рада была снова с тобой повидаться, Клей.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Не знаю, помнишь ты или нет, но ты всегда был добр ко мне, а я считала тебя своим другом.

– Я помню.

– Я не зашла тебя навестить, но мне очень жаль, если ты подумал, что я стала хуже к тебе относиться с тех пор, как вернулась. Просто я.., отвыкла от людей. Ни с кем не могла говорить, понимаешь?

– Тебе пришлось чертовски несладко, – он неуклюже взял ее за руку.

– Лауди говорит, что тебя мучают головные боли. Мне очень жаль, что с тобой случилось такое ужасное несчастье. Я не хочу, чтоб ты думал, будто мне все равно.