Это был не десятирублёвик! Это вообще была не монета! Больше всего это походило на расплющенную латунную болванку правильной круглой формы. В девяностые, когда стали появляться импортные игровые автоматы, местные умельцы делали для них подобного рода жетоны, подбирая нужную массу и размер. У этого экземпляра с гладкими краями на оборотной стороне было что-то нацарапано. Впрочем, разглядывать грубую подделку сейчас было не ко времени. Виновато улыбнувшись, я произвёл расчёт с бдительной продавщицей и ретировался.

Наверняка, это были проделки ребятни, но вряд ли они сами могли заниматься изготовлением: тут требовались и клише, и заготовки, и молот. А вот при наличии взрослого знакомца, у которого есть оборудование для ручной чеканки сувенирных монет, эта задача становилась выполнимой. Только, скорее всего, это было баловство разовое, что называется, попробовать на удачу. Экономического смысла в производстве лжечервонцев не было никакого, а желания попадать из-за ерунды под тяжёлую статью, думаю, и подавно!

Что ж, чертовщина, связанная с автоматами по розливу питьевой воды, в моей жизни определённо имела место быть! Радовало только, что «градус» инцидентов шёл на понижение, и если в следующий раз киоск выльет воду не в бутыль, а на меня, то к чему-то подобному я уже морально буду готов. Проходя мимо урны, я хотел было выбросить в неё «жетон», но какое-то смутное предчувствие меня от этого отвело. И в предвкушении утренней дозы кофе я открыл дверь своего подъезда.

Кутузовский генерал

Я напилил себе бутербродов, под которые ушла первая кружка, а вторая порция кофе у меня всегда была «десертной», так как ей я запивал конфеты или какие-нибудь другие сладости. Позавтракав, я убрал за собой посуду и извлёк из кармана эту чью-то глупую шутку, нанёсшую ущерб моему бюджету ровно на десять рублей.

Одна сторона «жетона» была гладкой и непримечательной, а на другой, как я уже заметил, были процарапаны какие-то значки. При ближайшем рассмотрении значки оказались буквами. Видимо, изначально надпись занимала всю сторону, но сейчас большая её часть была стёрта: сплюснута ударом. И читался только её правый нижний фрагмент – остаток слова и цифра: «ОЛЛИ 1».

Двойная «л» меня ещё больше укрепила в «детской» версии появления в автомате этого «жетона». Судя по всему, он в дворовых ролевых войнах мог обозначать принадлежность играющего к расе троллей, а число говорило о внутригрупповой иерархии. После единицы ещё оставалось пустое место, а значит, сомнений быть не могло, что в руки мне попал «королевский жетон» – знак верховной власти вожака «троллей» из нашего квартала!

О том, что в городке нашем живут разновозрастные и разнополые «тролли», я догадывался уже давно. Для этого было достаточно посмотреть на поведение некоторых сограждан и их детей. Но какова же была судьба местного предводителя «горных духов»? Ведь попытка свести надпись на «жетоне» свидетельствовала о том, что его явно хотели низложить! Маловероятно, что это бы стали делать «свои», так как в этом случае они просто передали бы «жетон» более достойному кандидату. Скорее это походило на поведение «врагов». Например, обладателя «жетона» захватили в плен злобные «эльфы», которые подручными средствами попытались лишить его высокого игрового статуса. Такая вот Зарница-точка-NET! Но как бы там ни было, в какой-то момент детишкам наскучило играть в Средиземье, и ненужный более «жетон» смеха ради отправился в монетоприёмник разливного автомата.

Довольный собой и выстроенной логической конструкцией, я бахнул ещё кофейка. Сразу захотелось позвонить Вальке и поделиться с ней этой историей. Но я знал, что будить её сейчас – себе дороже, да и телефон она наверняка отключила. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как идти за пылесосом.

Во время уборки я всегда испытываю лёгкое раздражение, но зато по её окончании, когда под ногами перестаёт похрустывать и с пола исчезают мутные разводы и пятна, меня наполняет чувство заслуженной удовлетворённости! После махания тряпкой я ещё немного посидел на диване, обозревая окружающую меня чистоту, а потом побрёл на кухню. Надо было что-то соображать насчёт обеда, но заниматься сегодня ещё и готовкой мне было совершенно лень. К счастью, в морозилке нашёлся початый пакет с картофельными варениками, и я скоренько поставил воду на огонь.

Вареники готовятся быстрее, чем пельмени, и я даже толком не успел проголодаться. Чуток обжигаясь начинкой, ещё я прямо ложкой закидывал холодную сметану в рот и таким манером отлично насытился! Параллельно и без особого интереса я перелистывал бесплатную еженедельную газету с рекламными объявлениями, где бесконечные окна, двери и грузоперевозки постоянно сменяли друг друга, только раз уступив место скорбному развороту с ритуальными услугами. Я рассеянно смотрел на разноформатные прямоугольники объявлений, как на пёструю некрасивую мозаику, пока не ощутил, что пропустил что-то знакомое и важное.

Я отмотал пару листов назад и внимательно прошёлся по ним ещё раз. И точно: адресок одной из небогатых (если судить по размерам рекламы) контор находился на улице Барклая-де-Толли! Это была короткая, до десяти домов, и старая, ещё дореволюционная, улочка в историческом центре города. Позднее, когда при советах построили текстильный комбинат, деловая и культурная жизнь ушла из этого места и больше, увы, не вернулась.

На Барклая-де-Толли я не был уже лет сто, но помнил, что шла она кривым аппендиксом, разделяя два небольших оврага. Дома на ней, под стать самой улице, были старые, редко где выше одного этажа. В обиходе горожане никогда не произносили её название целиком, а говорили: «На Толика», – добавляя после номер дома. На карте города она несколько диссонировала с правильной геометрией кварталов, но, учитывая её переулочный масштаб, общей картины испортить не могла. Вот такой была эта улочка, носившая имя русского генерала, в котором не было ни капли русской крови.