— Что?

Он провел по ее губам и показал, что на салфетке кровь.

— Черт, да ничего страшного, так бываете, сейчас пройдет.

Она задирает голову, сама зажимает нос, пытаясь остановить хлынувшую из него кровь, Артем откидывает спинку сидения так, что девушка почти лежит, а он нависает над ней. И снова полумрак, только тихая музыка из динамиков и свет приборной панели. Мужчина смотрит с тревогой, это Аню удивляет больше всего, она точно не видела его таким. Заправляет волосы, проводит по лицу пальцами, убирает руку с салфеткой от носа, внимательно смотрит.

И тут он целует ее, как тогда, в первый раз, словно хочет напиться. Этот запах свежести, дождя и зеленой листвы снова обволакивает Артема, хочется пить и пить его, целует, сминает губы, ласкает языком, настойчиво проникает языком, Аня делает глубокий вдох, отвечает на поцелуй, потому что невозможно не ответить или оттолкнуть его. Потому что она сама этого хочет.

И вот, его губы уже на ее шее, они обжигают, пуская по телу волну удовольствия, которая закручивается тугим узлом. Артема реально ведет от этой девушки, от ее запаха, губ, вкуса кожи. Рука уже ласкает живот, задрав кофточку. Она такая тонкая и хрупкая, хочется обнять и прижать к себе до хруста ребер.

Аня откидывает голову на кресло, чуть склоняя ее на бок, зарывается пальцами в волосы Артема, прикрывает глаза от удовольствия, от этих нежных и таких настойчивых поцелуев. На миг открывает глаза, громко стонет, когда Артем накрывает ее грудь и сжимает возбужденный сосок через белье. Замечает на полу, на резиновом коврике под задними сидениями, надорванную упаковку от презерватива. Это точно она, даже в темноте понятно от чего она. Фольга серебристым блеском блестит в темноте, девушка замирает, тело моментально прошибает холодный пот, напрягается, упирает руки в грудь Артема, пытаясь его отодвинуть от себя.

— Встань с меня, — медленно, но громко, чтоб мужчина услышал, цедит сквозь зубы.

«Что не так?»

Молотов вопросительно смотрит на побледневшее лицо девушки, думает, что ей плохо, что он зря начал целовать именно сейчас, но просто не смог удержаться.

— Мне надо выйти, открой дверь.

Он ее отпускает, Аня выходит, но громко хлопает дверью, быстро начинает идти вдоль обочины, поднимая руку, ловя такси до дома.

— Дура, господи, какая дура. Идиотка долбаная.

Она слышит, как еще раз хлопает дверь автомобиля сзади нее, как мужчина приближается и снова дергает ее за руку на себя, ловит его вопросительный и ничего не понимающий взгляд.

— Я не хочу никуда с тобой ехать и не хочу, чтоб ты меня подвозил. Ты уехал вчера, эта встреча, она случайна, считай, что ее не было. И да, совет, если ты хочешь подвезти девушку до дома, то потрудись убрать с пола упаковку от использованных презервативов.

«Вот же черт»

— Ань, ты куда вчера пропала? Я только на десять минут пошла, припудрить носик, вернулась, Тимурчик заливает танцпол разбитым носом, вокруг суета, а тебя нет.

— Да? А я ничего не видела, ушла вслед за тобой.

Аня врала, просто безбожно врала напарнице Людмиле о вчерашнем вечере, точнее, ночи. Ей совершенно не хотелось вспоминать те события. Не эту спонтанную и показушную драку, которую устроил Артем, тоже мне, нашелся рыцарь без страха и упрека, спас несчастную селянку от злого разбойника. А сам потащил к себе, и давай зацеловывать, даже не догадался убрать следы своего бывшего удовлетворения плотских утех.

Противно. А она, овечка наивная, расслабилась снова, размякла. Если бы не та несчастная фольга от презерватива, вот точно отдалась бы прямо там, на переднем сидении, чтоб еще под ним валялась такая же блестящая упаковка. Или уж сразу, лепил бы их на капот, как доказательства своих побед.

— Так ты куда делась-то, Ань?

Людка не унималась, они сегодня вместе работали с обеда. Первый рабочий день в салоне красоты с пафосным названием «Звезда кино» начинался спокойно, если не считать постоянных расспросов Людки, куда она пропала, и ее рассказов, как они с Тимурчиком шикарно провели ночь, что на утро она еле ходит. Слушать подробности бессонной ночи Людмилы с Тимуром не хотелось точно.

— Да что-то голова резко разболелась, пошла на воздух, а там такси, да и поехала домой, не стала вам мешать с Тимурчиком.

Аня с трудом заставила себя произнести имя того мужчины, впечатления от него остались не самые хорошие, а точнее, мерзкие, но Людке такой мужик самое то. Людке чем отвратительней, тем лучше.

— А чего трубку не брала, я раз пятнадцать звонила.

Людмила, с копной рыжих волос и таким хорошим третьим размером груди, сидела в кресле комнаты отдыха, попивая крепкий кофе. Выглядела она, скажем так, не очень.

— Не слышала, телефон на беззвучном стоял.

— Ой, я тебе скажу, ты все самое интересное пропустила. Тимурчик рвал и метал, проклинал этого Молота на чем свет стоит, что он, ему, в его же клубе, так сказать, на весь город, подпортил репутацию и подорвал авторитет. Там у них, я поняла, свои какие-то давнишние «терки», но Тимур грозился отомстить, и очень серьезно.