– Что-то слышал, – кивнул начитанный физик. – И вроде бы в египетской гробнице тоже обнаружили, и тоже проросло. Вообще-то говоря, уникальный опыт, правда?

– И правда! Посажу, поливать буду, ухаживать!.. – радостно воскликнула биологичка. Настолько радостно, что Владиславу Викторовичу стало несколько неудобно. Ганна это заметила и смутилась.

Чай все-таки выпили.

– Ты бы зашел к Ганне Петровне, – внезапно предложил директор. – Чего-то, я тебе скажу, с ней не так.

Владислав Викторович недоуменно моргнул.

– Почему – не так? Мы с ней всего час назад виделись. На большой перемене.

– А все-таки зайди! – Директор, видевший паленого волка, нахмурился. – На чай напросись, что ли. Вы ж друзья!

Он был единственным, кто говорил физику «ты». Не просто говорил, но требовал, чтобы молодой завуч, в свою очередь, «тыкал» ему. Владислав Викторович, подумав, не стал возражать. В каждой касте свои обычаи.

– Зайди! – упрямо повторил директор школы. – Не шучу я.

Владислав Викторович вспомнил, что они с Ганной не пили чай больше месяца. Это была первая странность. Имелась и вторая: Ганна Петровна, прежде никогда ничем не болевшая, три раза брала бюллетень. Физик задумался и самокритично обвинил себя в черствости.

В гости он напросился неожиданно легко.

О методиках преподавания на этот раз не говорили. И ни о чем другом тоже – чай пился молча. Ганна казалась серьезной и очень спокойной.

Девушка действительно изменилась. В шумном школьном коридоре и в тесной учительской такое заметить сложно, но сейчас Владислав Викторович был вынужден признать, что директор прав. Ганна, всегда розовощекая и веселая, казалась бледной и странно повзрослевшей. Изменилось еще что-то, но наблюдательный физик при всем старании не смог понять, что именно.

Тактичный Владислав Викторович не настаивал на беседе, время от времени комментируя местную погоду. Конец мая выдался неожиданно дождливым, и обстоятельный завуч честно проанализировал данный феномен. Когда физик помянул антициклон над морем Лаптевых, девушка неожиданно резко подняла голову:

– Это орхидея!

Физик был готов растеряться и ответить банальным «Простите?», но – профессия обязывает. Владислав Викторович аккуратно поставил чашку на скатерть, усмехнулся:

– Хотите сказать… Неужели семена проросли?

– Орхидея! – строго повторила Ганна Петровна, вставая. – Пойдемте…

Орхидея оказалась обычным зеленым ростком, прилепившимся к куску старого дерева. С точки зрения Владислава Викторовича, конечно.

– Думала, не выживет. – Ганна Петровна осторожно подняла стеклянный колпак, укрывавший то, что выросло из старых семян. – Это же эпифит, а я вначале использовала обычный гумус. К счастью, вовремя сообразила, приготовила аэрируемый субстрат. Четыре компонента: сосновая кора, болотный мох сфагнум, древесный уголь и пенопласт. И коряжка, само собой. Хотела использовать блок, но коряжка надежней.

Физик снял очки и поглядел на коллегу с немалым уважением.

– К сожалению, остальные семена погибли. – Губы девушки резко сжались. – Если бы я знала с самого начала… Представляете, Владислав Викторович, ее – ту, что жила во флигеле, замуровали, и она скрыла в тайнике самое ценное. Письма и семена. Почему?

– Едва ли она сама, – уточнил дотошный учитель. – Сундучок нашли в нише, заложенной кирпичом. Его явно спрятал кто-то другой. Но вопрос «почему» вполне справедлив. Впрочем, насчет «замуровали» все-таки сомневаюсь.

– Орхидея, – вздохнула Ганна, не отводя взгляда от ростка. – Скоро я смогу сказать, какого она вида, из какой страны… Вы знаете, Владислав Викторович, это просто чудо! Орхидеи – самые удивительные цветы в мире. Вы, наверное, в курсе: их несколько тысяч видов…

Про орхидеи говорили больше двух часов.

В вечерних сумерках, докуривая последнюю сигарету возле калитки, физик понял, что еще не так с его коллегой. Речь! Прежде Ганна Петровна говорила точно так же, как и ее земляки, веками щедро смешивавшие родное наречие с хорошо знакомым русским. Теперь же студентка педагогического не только правильно строила фразы, но даже справлялась с непреодолимым для коренного украинца русским «г».

Подумав, он объяснил данный феномен усиленным чтением литературы об орхидеях. Вероятно, и бледность имела сходную причину. Молодая учительница увлеклась серьезным делом.

Гипотеза казалась вполне корректной, и Владислав Викторович успокоился.

На выпускной бал прикатили шефы – военные летчики. Как обычно, навезли подарков, поздравили растерянных десятиклассников и, конечно, не забыли оркестр.

Танцы!

Владислав Викторович стоял в сторонке. Он и в клуб на дискотеку не ходил, немало огорчая местных дивчин. А вот Ганна Петровна танцевать любила – и старое, чему мать научила, и новомодное, где положено руками махать. С сердцем плясала казачка!