Шрифт:
Потом она поцеловала меня. Ее холодные, но мягкие, нежные и заботливые губы встретились с моими. Она отстранилась и погладила меня по руке.
— Давайте вернемся. Мне нужно заботиться о тебе и обнимать, пока ты спишь.
Тепло разлилось в моей груди. Я позволил этой женщине, моей женщине, вести меня в дом. Когда мы вошли, Лука поднялся с дивана. Он смотрел на меня с опаской. Сжав руку Талии, я отпустил ее и направился к ее брату. Вокруг него стояло больше охранников, чем было ранее. Все держали свои пистолеты.
Но глаза Луки не отрывались от моих.
Встав перед ним, я сказал:
— Я благодарен тебе за то, что ты освободил меня от Хозяина.
Лицо Луки стало суровым.
— Он больше не твой Хозяин. Он всего лишь ходячий мертвец.
Я кивнул в сторону Луки. Я пошел обратно к Талии, когда он объявил:
— Анри гордился бы мужчиной, которым ты стал. Ты похож на него во всем. Твоя внешность, твоя сила, твоя преданность.
На мгновение я закрыл глаза, прежде чем сделать глубокий вдох и вернуться к Талии.
Мы вошли в спальню, и Талия отвела меня в душ. Она медленно вымыла меня мочалкой, затем залатала мои порезы и синяки, прежде чем расчесать волосы. Все время, пока она ко мне прикасалась, я прикасался к ее спине. Заботясь обо мне, она покрывала поцелуями мое лицо, тем самым говоря мне, что она моя, а я ее.
Когда мы забрались в постель, я лег лицом к Талии. Воспоминания теперь были тонкой струйкой, нежным потоком в моем сознании.
Талия наблюдала за мной. Я придвинулся ближе и обнял ее. Я закрыл глаза, расслабился с женщиной, которую никогда не хотел, и признался:
— Ya khochu byt’s toboy vsegda.
Талия замерла в моих объятиях, затем, прижавшись губами к моей груди, прошептала:
— Я тоже хочу быть с тобой навсегда.
Глава 16
Лука
Бруклин. Нью-Йорк
Неделю спустя
— Ты действительно это сделаешь?
Я повернулся к отцу, стоя в центре гостиной.
— Я собираюсь, — холодно ответил я. Отец медленно сел на диван.
Мы не встречались с ним с того дня в спортзале, когда он видел мою тренировку. Когда я вернулся из Хэмптонса на прошлой неделе, он был в командировке. Сегодня вечером я застал его у своей двери. Он был здесь, чтобы обсудить планы на вечер: взять Левана Джахуа. Мы наконец-то получили наводку о том, где прячется от нас этот грузинский ублюдок. Пахан, в отсутствие моего отца, дал мне разрешение на причинение боли.
Казалось, он был здесь сейчас, чтобы услышать об этом лично.
Сосредоточившись на здесь и сейчас, я наблюдал, как мой отец, скрестив ноги, выражал спокойствие, которое всегда отражалось на его поведении, когда его глаза пристально наблюдали за мной.
— И ты собираешься убить его? Ты?
Моя челюсть сжалась, предвидя спор, который должен начаться. Я подошел к папе и сел на диван перед ним.
— Мои быки пойдут туда, где он прячется. Я обещал тебе не драться, и я не буду. Они приведут Джахуа ко мне. — Я посмотрел на своего отца. — Затем я перережу ему глотку.
Рука моего отца потерла его короткую седую бороду, и он кивнул.
— А Киса знает, что ты делаешь это?
— Она понимает, что я должен это сделать, чтобы отомстить за Анри, — смутно ответил я. Он снова кивнул.
Мы сидели молча, пока я не спросил:
— Папа? Почему ты не хочешь, чтобы я дрался?
Рука отца замерла на его лице. Карие глаза посмотрели в мои.
— Лука, ты никогда не поймешь этого, пока у тебя не будет своих детей. Но в тот день, когда тебя забрали у меня, — он похлопал себя по груди, — что-то во мне умерло.
В животе образовалась пустота. Мой отец редко проявлял эмоции. С тех пор, как я вернулся в Бруклин после побега из ГУЛАГа, он не знал, как со мной обращаться. Я предположил, что это потому, что он больше не знал меня. Я оставил его мальчиком, а вернулся поврежденным мужчиной. Четырнадцать лет воспитания были упущены. Я никогда не задумывался об этом раньше. Возможно, он был так же потерян, как и я.
Он наклонился вперед.
— Тогда, в нашей частной комнате, когда Киса сказала мне, что ты вернулся, что мой сын, мой потерянный сын, был тем человеком, убившим Алика Дурова в клетке, я не мог поверить. — Его глаза потеряли фокус. — Ты был жестоким, диким, но готовым к действию. Ты убил Алика Дурова. Ты убивал всех, кто попадался на твоем пути. Ты был неудержимым, самым результативным убийцей, которого я видел, ну, со времен Алика.