– Ну да. И, между прочим, все официально. В день отъезда вместе завтраком и принесли, – поддержала подругу Арита.

– Ты еще добавь, что завтрак вам приносят в вашу комнату, – весело подначила Сина и, заметив неловкое переглядывание смутившихся подруг, удивленно вскинула брови. – Что, правда?

– Ну, иногда так не хочется идти в столовую с утра, – решила завуалировать правдивый ответ Ари.

– Ничего себе! Да тебе в последний раз с утра хотелось куда-то идти лет пять назад, – рассмеялась Сина. – Все время ворчала, что мы рано встаем. Лирана, она по-прежнему ворчит, если ванную до нее занимаешь?

– Да нет, мы обычно в коридоре встречаемся. Зачем ей моя ванная. – Лирана тоже не хотела врать. Но к желанию похвастаться новыми условиями жизни примешивалось и чувство неловкости. В обители подруги жили, конечно, не как адептки. Комнаты у них были на трех-четырех человек, а не на восемь. И кроме тумбочек, оставалось место для личных шкафчиков, в которых помещалась новая одежда. Вот станут подмастерьями, тогда им будет положена отдельная комната в другом доме. Но ванная, точнее душевая, все равно будет располагаться в конце коридора. Так что Лирана постаралась не поднимать глаз от стола. А просто начала разливать вино.

– У вас что, отдельные комнаты? – наконец нарушила всеобщее молчание Сина. – С отдельным душем?

– Ванной, – призналась Арита. – Вы даже не представляете, какой это кайф! Только не завидуйте. От занятий и работы продыху нет. А покои расположены в защищенной части крыла принцессы. Никого в гости не приведешь. Приходится заранее спрашивать согласия ее высочества. А то Майку не допросишься.

– Покои? Значит, у вас не по одной комнате?

– Спальня и гостиная, – призналась Арита.

– Ну, вы даете, – растерянно протянула Сина. – Апартаменты во дворце, завтраки приносят. Еще скажите, что служанки убираться приходят.

Подруги недоверчиво смотрели на смущенно потупившихся гостий.

– Ну, нам сказали, что уборка это способ отлынивать от работы в лечебнице. А после работы и учебы точно не хочется убираться.

– Да кто б мне такое сказал! – Сина восхищенно покрутила головой. – Я уже самостоятельно веду прием по общим болячкам. Мой мастер даже доверяет прием измененных с простыми синдромами. В день до пяти человек принимаю. А такого что-то не слышу. Вот скажи, Лирана, ты сколько в день принимаешь?

– Ну, человек девять как-то было. Если не считать тех, что принимаются под присмотром наставницы.

– Подожди, я имею в виду, что сама принимаешь, – не поняла Сина.

– Ну да. Майя занимается с нами в режиме мастер-класса. Днем показывает и дает задания. А вечером семинар по ранее пройденному. А днем мы ведем прием сами. В рамках того, к чему получили допуск. Например, синдром измененных мы сами пока еще не работаем. Только первичный прием и завершение процедур.

Слушавшие подруги несколько растерянно переглянулись.

– Так вы сюда приехали не только потому, что соскучились?

– Мы очень соскучились, вы даже не представляете как, – горячо заверила подруг Арита. – Просто нашему мастеру позарез нужны подмастерья. Без официального признания она не может нас допустить до постоянной практики. Это еще и ей надо для подтверждения звания мастера. Мы ведь у нее первые, и нужно подтверждение совета мастеров. Об этом Гринда сразу предупреждала, когда только отправляла нас к ней.

– Почему она меня к ней не отправила? – взвыла Сина. – Я тоже хочу жить в своих апартаментах с личной ванной. И чтоб я не отлынивала от работы под предлогом уборки, пусть присылают служанок.

Компания весело рассмеялась.

– Так, Давайте вы нам сейчас все подробно расскажете. А еще о принцессе и об этом мастере Майе. Тут столько слухов про них ходит. Как вы пережили то ужасное покушение?

Ниэл Риндол привел своего сына в обитель за два часа до назначенного времени. Он хорошо знал, что такое приступ синдрома измененного, тем более в этом возрасте. Лекарства для сына были приготовлены, и они готовились ко второму переходу заранее. Но как это часто бывает, все пошло прахом. Приступ начался раньше на два дня. Вначале микстуры помогли, хоть сын с трудом сдержал рвотный позыв. Но вчера они вдруг перестали действовать. Врачам требовалось время для разработки нового состава, с учетом происходящих в организме изменений. А его уже не было. И Риндол пошел проверенным путем. Альтер могли помочь только общей блокадой. Но адаптация организма сильно ограничивала этот метод. И что хуже всего, перерывы практически не играли роли. Так что приходилось экономить и обращаться в обитель только в крайнем случае. Альтер должны были продержать ребенка до разработки нового рецепта. Пусть и с перерывами, но давать ему отдых. Он помнил, с какой надеждой сам смотрел на строгих мастеров, тщательно отмеривавших время до следующей блокады. Сейчас это ему уже было недоступно. Но и приступы взрослого тела воспринимались иначе.

Вчера, когда он буквально внес на руках сына в приемный зал, он еще думал возмутиться равнодушием молодой ученицы. А потом просто забыл. Она даже не захотела оставить его мальчика под наблюдением и отправила домой. Точнее в гостевой дом. До дома все же было далеко, и Риндол не решился подвергать сына риску повторного срыва.

Остаток дня и вечер прошел спокойно. Ночью он весь извелся, просыпаясь от каждого шороха со стороны кровати мальчика. Да и мать все время пыталась выйти с ним на связь, не находя себе дома места от беспокойства. Так что утром отдохнувшим оказался только сам виновник переполоха, казалось забывший даже о вчерашних проблемах. На бутылек с ослабляющим боль лекарством он посмотрел с таким отвращением, что Риндол не решился настаивать и отложил его до встречи с мастером. Все же тут что-то сильно изменилось со времени его последнего посещения. И решил прийти заранее до назначенного часа.