Шрифт:
– Заходи, Степаныч, – молодой, слегка за тридцатник, человек в стильном костюме темно-серого цвета от Армани и модных очках в титановой оправе, чем-то отдаленно напоминающий раннего Ходорковского, отработанным движением кисти проводил в укрепленное на стене баскетбольное кольцо оранжевый мяч. – Есть, попал! Проходи, располагайся. Да, мяч прихвати.
Названный Степанычем, кряхтя, поднял закатившийся под стол мяч и вернул его владельцу, после чего устроился на стуле поближе к руководителю. Тот взвесил на ладони любимую игрушку, столь модную среди топ-менеджеров на Западе, прицелился было в кольцо снова, но потом передумал и, со вздохом отложив мяч в сторону, распорядился:
– Докладывай.
Степаныч открыл кожаную папку и достал несколько скрепленных листов бумаги.
– Кондратьев Станислав Александрович, 1964 года рождения. Принят на службу в ГРУ в 1983 году, уволен в 2003 году в звании подполковника.
– Пенсионер, значит?
– Совершенно верно.
– Продолжай.
– Слушаюсь. Итак, прошел подготовку по программе «Притворщик». Провел около семнадцати операций, и это только в одиночку. Награжден двенадцатью боевыми орденами.
– Короче, вооружен и очень опасен, да?
– Он действительно может быть очень опасен. При необходимости.
– Обожаю эти сказки народов мира! Ну, продолжай. Что это, кстати, за программа такая? Что-то не слышал.
– Уникальная программа, сейчас ее уже закрыли. К участию в ней в свое время отбирались наиболее перспективные оперативные сотрудники ГРУ, обладающие способностями к лицедейству и перевоплощению. По окончании подготовки человек приобретал навыки достоверного вхождения практически в любой образ и быстрой смены, так сказать, амплуа. То есть он умел совершенно органически вписаться в любую этническую, профессиональную или социальную группу и не выглядеть в ней чужеродным. Кондратьев был одним из лучших. Его оперативный псевдоним – Скоморох.
– Почему Скоморох?
– Пошутить любил.
– Понятно. Ну и какие такие подвиги совершил этот ваш Скоморох?
– Когда в конце 2001 года его задержали спецслужбы одной из стран Южной Европы…
– То есть попался?
– Его сдали.
– Кто?
– Если б я знал. Местный суд отмерил ему двенадцать лет. В течение полутора из них он притворялся сломленным и запуганным. Весь день сидел сиднем в своей одиночке, уставившись в стену. Языка страны, по официальной версии, не знал, его допрашивали с переводчиком.
– Он сдал кого-нибудь?
– Нет. Просто нес какую-то ахинею и все время плакал. И таким образом полтора года он провел тише воды ниже травы. А в один прекрасный день в тюрьму приехал министр внутренних дел поздравлять руководство и личный состав этого заведения с семидесятилетним юбилеем работы. Не знаю уж как, но Скоморох умудрился заманить в свою камеру надзирателя, обездвижил его, переоделся в его форму и притворился надзирателем. Потом он как-то уговорил отставшего от общей группы одного из помощников министра заглянуть в камеру с самым настоящим шпионом внутри, после чего притворился личным помощником министра. В этом обличье он и покинул тюрьму, утверждая, что едет за портфелем с орденами, забытым шефом у себя в кабинете. Выбравшись оттуда, он тут же снял немалую сумму со счета бедного чиновника по его карточке, сменил одежду в первой же попавшейся лавке и дальнейшую суету и мелькание патрульных машин наблюдал уже из уличного кафе неподалеку от тюрьмы.
– Даже не верится.
– Однако так оно и было.
– Ну и нервы у парня. Что было дальше?
– Дальше он вернулся в Россию и уволился со службы.
– А разобраться с теми, кто его подставил, он не пробовал?
– Как раз в то время по подозрению в шпионаже был отдан под суд один из наших генералов, однако его оправдали за недостаточностью улик. Генерал вскоре покинул страну и через какое-то очень непродолжительное время его нашли мертвым в Испании на собственной вилле. Без каких-либо следов насильственной смерти, кстати.
– Отомстил, значит?
– Точно сказать не могу. В это самое время Кондратьев поправлял здоровье в пансионате на Байкале, и его алиби не вызвало ни у кого сомнений, да и никто особо этим делом не занимался.
– Значит, парень зло помнит. Это хорошо. Где он сейчас?
– В Иваново.
– В ткачихи подался?
– Мы навели справки. В настоящее время он пишет тексты для эстрады. Помните эту хохму в «Аншлаге»…
– Я «Аншлагом» не интересуюсь. Ладно, пора посмотреть, что это за Скоморох, вызывайте.
– Он может отказаться.
– А кто его будет спрашивать?
Глава 2
«…И сразу поборем коррупцию». Уфф, готово! Читаем, редактируем, отправляем. Теперь Сема Липкин будет выступать с этим с эстрад городов и весей России под видом собственного творения, пока миниатюра не протрется до дыр от частого употребления. А потом еще и перепродаст ее не без выгоды. Впрочем, я не в обиде, Сема платит за сочиненное, не особо торгуясь и вовремя.