43.

Семнадцать суток.

Такое количество времени у нас ушло, чтобы не просто вырезать дыру во внешней обшивке рудовоза, а тщательно подготовить все там внутри. Дыра вела прямо в центральный трюм, причем наш корабль «садился» в это гнездо так, чтобы боком оказаться впритык с не тронутой нами жилой зоне рудовоза – коридор, каюты, столовая, рубка, медотсек, пара складов и прочее. В одном из стенок склада мы прорезали проем. А с Леонардо, не без боли душевной, срезали шлюзовой тамбур, тем самым отрезав себе путь назад – если только не побоимся выпустить всю атмосферу. От внутренних переборок рудовоза протянулись поддерживающие колонны и подпорки – на них опустится наш корабль и замрет так навеки.

Удивительно, но к столь важному делу мы приступили без какой-либо моральной подготовки. Заставили себя сделать паузу в несколько часов, чтобы отдохнуть и немного поспать. Выпили кофе. Переглянулись… и приступили. Лишившийся основных двигателей, солнечных панелей и вообще почти всего внешнего оборудования, Лео на одних маневровых подвел корабль и зияющему чернотой страшному провалу и медленно в него опустился, проделав все так четко, что сразу стало ясно, почему ИскИны так популярны в качестве пилотов. С лязгом опустившись в гнездо, корабль замер, полностью скрывшись внутри огромного рудовоза. Мы поджидали там – на дне провала и чуть в стороне – так что корабль опускался прямо на нас. Новое ни с чем несравнимое ощущение в мою подборку впечатлений. Едва мы убедились, что все прошло как задумано, дроиды сварщики получили новое задание и принялись намертво приваривать мелкое к крупному, не жалея расходников. На это ушло еще двое суток – никто не собирался торопиться в столь важном деле.

Эти два дня я был занят подключением «ядра» к питанию от солнечных панелей, а также демонтажом оставшегося оборудования. Все это время я работал среди искристых облаков сварки и ползущих по корпусу дроидов, что накладывали шов за швом, делая нас единым целым с рудовозом. Я не был против такой компании и старался от них не отставать.

К исходу первых суток один из дроидов несколько раз прошелся сваркой по контурам совмещенных дверных проемов, запирая меня внутри жилой зоны рудовоза. Пока он работал, я с помощью Вафамыча установил в трех местах модули жизнеобеспечения, а затем мы открутили вентили баллонов с воздухом, изгоняя вакуум оттуда, где он царил так долго. В заработавших модулях врубилась система обогрева, из-за решеток с шумом подул горячий воздух – ужаснувшись температуре на вверенном им пространстве, автоматика торопилась исправить дело.

Как только на экране моего планшета появились успокаивающе зеленые цифры, я стащил шлем и глубоко вдохнул этот все еще стылый и затхлый воздух.

– Дышать можно – устало улыбнулся механик и вопросительно глянул на меня – Гравиген, а затем отдохнем?

– Гравиген, а затем хорошенько отдохнем – с ответной улыбкой кивнул и я мы двинулись к открывающемуся люку, за которым имелась гравитация и родные тесные коридоры.

– Вы проделали удивительную работу – задумчиво произнес встречающий нас Константин, протянув каждому по кружке.

– Еще нет сожаления, что отправились с нами? – спросил я, делая обжигающий глоток.

– Никакого сожаления. Лишь нетерпение – быстрее бы заняться новым делом, быстрее бы побывать там, где еще не бывал.

– Все будет – пообещал я, разминая ноющие плечи – Все будет…

Гравиген мы установили быстро – он и раньше имелся на рудовозе, но его демонтировали и продала за бесценок на ближайшей станции – на Миртум. А мы купили – и при помощи мистера Цевада выкупили почти по цене металлолома. В тот день мы приобрели не только родной гравиген рудовоза, но и многое другое – поэтому наши трюмы и были так сильно забиты. Еще несколько часов Лео занимался калибровкой и отладкой старого генератора. Когда же наконец появилась гравитация, я установил пару камер наблюдения, даруя ИскИну зрение в новых внутренних помещениях, подрубил ведущие с внешней обшивки провода к энергосистеме, после чего завалился спать и продрых следующие десять часов беспробудно.

Когда я проснулся, мне сообщили несколько новостей и среди них не было ни одной грустной.

Сварщики продолжают работу под брюхом старого корабля, продолжая «вваривать» его в огромный корпус. Вафамыч, что проспал чуть меньше моего, в сопровождении своего старого верного дроида отправился в далекое, но не слишком трудное путешествие по пятисотметровому безвоздушному коридору, что вел в пока еще заполненное вакуумом машинное отделение на корме. Вместе с ним решил попутешествовать и Константин. Лео, чтобы не скучать, подготавливает варианты будущей планировки нашего нового корабля. Предвижу, что нам позднее предстоят долгие споры по этому поводу.

Вернувшись к работе, я с методичностью автомата двинулся по длиннющему списку, что даже и не думал заканчиваться – Лео старательно заботился об этом, добавляя все новые и новые пункты. Каждый выполненный пункт помечался зеленым или желтым, «улетая» в базу данных въедливого ИскИна. Чтобы не скучать, я вел долгие разговоры со всеми членами команды – на самые различные темы. Мы обсуждали прошлое и будущее космических полетов, жизненные цели каждого из нас, наши же стремления и страхи. Мы говорили и говорили, безжалостно сжигая драгоценный воздух – но оно того стоило. Да и запасы кислорода пока еще позволяли подобные траты. За следующую неделю я стал если не умнее, то чуточку мудрее, напитавшись мудростью куда более старших товарищей.

За это время на корпус Большого Леонардо переместились камеры наблюдения, датчики и сенсоры. Лео вернул себе зрение. К корме отправились движки – основные с малого корабля и один невероятно старый «родной» движок рудвооза. Всего их раньше было четыре – расположенные в ряд, они создавали тягу достаточную, чтобы вывести этот километровый брусок стали на штатную скорость. На подобного не светило, но мы все же сумеем сдвинуться с места, лечь на курс к Мэйнрэю и немного разогнаться. Как не крути впереди долгий путь – и поэтому сначала мы сделаем пару остановок в местах, где нам нужно оставить принятые на борт грузы и где можно пополнить запасы кислорода, топлива и воды.