Все умирали. Мальчик с изуродованным телом был мёртв. Тот, которого он подтолкнул на выступ, вероятно, тоже, как и блондин, который, скорее всего, похоронен под снегом. Мертвы. Уже пять волчат умерли, и последний, наверное, также скоро умрёт, его тело станет холодным и твердым, как камень. А затем, умрёт и Джек.

Тощий маленький волчонок посмотрел на него усталыми и печальными глазами, словно мог слышать мысли Джека.

— Я думаю, всё безнадежно, — прошептал Джек.

Волчонок уставился на него, высунул маленький розовый язычок и лизнул руку Джека. Он был голоден. Они оба нуждались в еде, волчонок сильнее, чем Джек, вне всяких сомнений.

«Но как мне сохранить тебе жизнь? Чем тебя кормить?»

Джек наклонился и зачерпнул немного воды из лужи на земле, где растаял снег. Он поднёс ладонь к пасти волчонка, тот высунул язык и лакал воду так, словно не пил целую вечность, не сводя глаз с лица Джека.

— Так-то лучше, правда? — спросил Джек и продолжил поить волчонка, пока не понял, что тот утолил сильную жажду.

Они оба долго сидели так, одежда Джека сохла, боль отступала, волчья шерсть стала тёплой под бледно-жёлтым зимним солнцем. Между двумя сухими растениями, торчащими из снега, была натянута паутина. Она сверкала, слегка качаясь на холодном ветру, напоминая Джеку кружево Баки. У него заболело в груди, и слезы подступили к глазам.

Он погладил волчонка.

— Я буду звать тебя Щенок, — прошептал Джек.

Он вздрагивал каждый раз, когда прикасался к волчонку, боясь, что он тоже окажется холодным. Неподвижным. Отправится на небеса, туда, откуда никто не возвращается, даже если очень хочет.

И тогда Джек снова останется один. Встревоженный и потерянный.

Вдруг вдалеке по небу пронесся вертолет. Джек нервно вздохнул, вскочил на ноги и замахал руками.

— Сюда! — он завопил. — Я здесь!

Джек прыгал вверх и вниз, орал, бегал взад и вперед, пока не лишился голоса, а мышцы снова не начали кричать от боли. Вертолет кружил и кружил, но был слишком далеко, чтобы увидеть Джека. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем он повернул в другую сторону и исчез из виду.

Джек поднял камень и бросил его в пустое небо, пытаясь крикнуть, но его голос был не громче прерывистого карканья. Он вернулся к валуну, с которого заметил вертолет, и сел на него. Щенок сонно посмотрел на него, потом снова опустил голову и закрыл глаза.

«Вертолеты ищут меня? Неужели Бака послала их найти его в этой глуши? Тогда они вернутся. Они обязательно вернутся!»

Небо стало оранжевым, затем пурпурным, а после солнце скрылось за горой. Джек так устал. Он становился все голоднее, и не знал, что делать. Воздух стал холоднее, и Джек начал дрожать. Он понял, что ему нужно найти место, где они с Щенком могли бы согреться и поспать.

«И если к утру его не найдут, если вертолеты не вернутся, придется искать какую-нибудь еду».

Щенок тихонько всхлипнул и прижался к бедру Джека, словно соглашаясь с этой мыслью.

— Я не подведу тебя, Щенок, — сказал Джек.

Это были правильные слова. Хорошие. Но плохо было то, что Джек не знал, с чего начать и что нужно делать. Он опустил голову, чтобы защититься от холодного, почти ночного воздуха, сунул руки в карманы и вздрогнул, когда коснулся чего-то твердого и гладкого.

Того, что маленький темноволосый мальчик передал ему, прежде чем они упали с обрыва.

Джек вытащил предмет из кармана и посмотрел. Вещица блестела, и он провел по ней большим пальцем.

Карманный нож.

Сердце Джека подпрыгнуло.

Он сказал тому темноволосому мальчику: «Живи!», и возможно… может быть, это был способ того мальчика сказать Джеку, сделать тоже самое.

Глава девятая

Наши дни

Хижина была маленькой, тёмной и обшарпанной, с грязными деревянными полами и потёртой, разномастной мебелью. Определенно не такую картину ожидал увидеть Марк Галлахер, когда узнал, что Исаак Дрисколл раньше срока ушел на пенсию и сразу же сюда переехал. Марк включил верхний свет, встал около двери, оглядел комнату и только потом вошел внутрь.

Харпер поднялась по ступенькам и остановилась за ним. Она, поежившись, застегнула куртку и спрятала руки в карманы.