– Хорошо. У тебя есть какие-нибудь идеи, куда могли деться записи?

«Записи?»

Джек не знал, что означает это слово.

– Я думал, они фотографируют. Я не знаю, где фотографии, - солгал он.

Он разорвал их на мелкие кусочки и бросил в реку, глядя, как они уплывают.

Агент сделал паузу.

– Хорошо. Хорошо. А человек на скале, ты его больше никогда не видел?

Джек покачал головой.

– Джек, ты можешь рассказать мне, что ты помнишь до этого?

Джек взглянул на Харпер, глядя на неё он чувствовал себя более храбрым, отважным, мужественным.

– Одна женщина растила меня почти до восьми лет, - сказал Джек.
– Я не знаю её имени. Мне кажется, оно начиналось на «А». Она говорила по-другому - не так, как люди по телевизору, - но мне сказала говорить, как они, а не как она. Я называл её Бака.

Он рассказал агенту Галлахер о том, как она учила его читать, считать и верить, что он сильный.

– Это всё, что я помню. Я не видел её с той ночи, когда заснул в своей постели, а потом проснулся… здесь.

Харпер выглядела очень печальной, агент Галлахер тоже. Они помолчали с минуту, прежде чем агент сказал:

– Спасибо, Джек, что сказал мне правду. Ты дал мне много полезной информации для работы.
– Он на секунду замолчал.
– Я должен кое-что тебе рассказать: женщина, убитая в городе, та, о которой мы тебя допрашивали… Джек, она была твоей матерью.

Харпер тихонько ахнула.

«Его мама. Его мама…»

Волосы на шее Джека встали дыбом.

– Моя мама?
– спросил он, потирая руки. Они были холодными и потными.

«Его мама умерла? Женщина, которая принесла ему книги и сказала, что вернётся за ним?»

По спине у него побежали мурашки.

– Да. Джек, ты что-нибудь знаешь о своей матери?

– Я… - Он посмотрел на Харпер, и она в изумлении раскрыла рот. Его мама умерла. Теперь никто не сможет причинить ей боль.
– Она была здесь. Я никогда не встречал её до того момента.

Агент Галлахер сжал губы, нахмурившись.

– Когда она связалась с тобой и как?

– Она пришли ко мне… пять лет назад. Она сказала, что пытается найти для нас жильё. Она принесла мне детские книжки. Она обещала вернуться и принести ещё книг. Она велела мне никому о ней не рассказывать.

Агент Галлахер снова нахмурился.

– Понимаю. Она сказала почему?

– Нет. Но я подумал… что это связано с войной. Война, о которой мне рассказывал Дрисколл. Я сказал что-то об этом, о войне, и она согласилась, или… - Он нахмурился, глядя в сторону, пытаясь вспомнить, как его мама ответила.
– Она сказала: «Да, мир в огне».

– Ты думаешь, твоя мама могла каким-то образом сотрудничать с Исааком Дрисколлом?
– спросил агент Галлахер.

«Сотрудничать? Работать? Была ли она как-то связана с Дрисколлом? Это имел в виду агент?»

 Джек задумался.

– Даже не знаю. Похоже, он ей не нравился. Она сказала, что последовала за ним из города. Но… здесь была ещё одна женщина..

 Он не сводил глаз с агента, вместо того чтобы посмотреть на Харпер, чувствуя, как его лицо заливает жар. Он не хотел рассказывать им о рыжеволосой женщине, но понимал, что должен. Он рассказал агенту и Харпер о том, что думал, что женщина ранена, о том, как принёс её в свою хижину, а затем о том, как она предложила ему свое тело. Рассказывая эту историю, он не смотрел на Харпер, не желая знать, сердится ли она или, что ещё хуже – что ей всё равно, что он прикасался к кому-то ещё. Ему хотелось показать и доказать Харпер, что он не похож на того хитрого серого лиса... Он просто хотел прикоснуться к женщине. Из интереса. Любопытства.

И теперь он знал, почему другая женщина ощущалась неправильной. Пахла не так. Она не была предназначена для него. Она не была Харпер.

– У тебя не возникло ощущения, что рыжеволосая женщина каким-то образом связана с Дрисколлом? А если так, то почему она рассказала тебе о камерах?

Джек покачал головой. Он понятия не имел. Большая часть его души надеялась, что агент сумеет собрать всё воедино и найти ответы. Но другая часть хотела, чтобы всё это закончилось и забылось навсегда. Дрисколл был мертв – и теперь Джек хотел понять, как ему жить дальше.