Черт подери, а вот взять факел я не догадался… Да и кто мог знать, что мое Яйцо Ойоха будет представлять собой мрачное иномирье, а не идиллический закуток с прудом, как у Мастеров?

Я тяжело вздохнул, и собрался было покинуть мрачные развалины, как вдруг замер на месте, прислушиваясь…

Сквозь завывания ветра и перестук песка я услышал шепот. Он бормотал на краю сознания то приближаясь, то удаляясь… Неразборчивый и просящий, он звал… Звал продолжить путь.

О, Господи, наверное, я круглый идиот. Потому что я последовал его просьбам.

Нет, я конечно шутю, не все так было безнадежно, просто Обелиск Возрождения зверски прибавляет смелости. Хе-хе…

Но топать в кромешную тьму, я не стал. А, не найдя ничего лучше, выпустил разряд магии. Слабая вспышка на мгновение озарила небольшое помещение и находящийся на противоположной стене проем, с остатками дверей на петлях.

Шаг, другой, третий… Осторожно ступая во тьме, я переступил невидимый порог следующей комнаты, и шум ветра вдруг стих, отдалившись куда-то за горизонт, а неразборчивое бормотание напротив, стало громче.

Новая вспышка выхватила из тьмы огромный зал. Он был столь велик, что просто не мог находиться в полуразрушенной башне! Линейные размеры развалин явно были меньше… А, впрочем, может, мне только так кажется.

А еще его стен и потолка пестрели рисунками. Множество множеств покрывали их сплошным ковром. Кажется, буквально на каждом квадратном сантиметре поверхности находилась какая-то зарисовка.

Вспышка погасла, но творениям безвестного художника ее оказалось достаточно. Они набрали света в тонкие изящные линии, из которых были созданы, и я внезапно оказался в центре планетария. Только вместо купола, полного звезд — сплошной ковер искрящихся гравюр. Тысячи и тысячи их образовывали сложную структуру, в которой можно было угадать симметричную схему…

Я сделал шаг и, словно в оцепенении протянув руку, коснулся холодного камня. Прямо передо мной была сцена похода. Огромный демон с лихо закрученными рогами, верхом на быке, скакал в окружение собакоподобных тварей, а вслед за ним тянулась длинная цепочка пехоты. Рядом, без всякого отделения, расположился другой рисунок. Величественный дракон сжимал в челюстях многоглазую рыбину, а поодаль стоял мускулистый гигант подозрительно напоминающий Гарна. Вот клякса, видимо символизирующая туман, а из ее недр проглядывая женское лицо неописуемой красоты. Клочки тумана не дают рассмотреть его полностью, скрывая обвод скул, но ее глаза тащат за собой в каменный омут… Наполненные серебристым светом то ли проплавленные, то ли процарапанные линии притягивали взор, заставляя переходить все к новым и новым рисункам…

Вдруг я остановился.

Что за чертовщина?!

Лицо под «мушкетерской» шляпой, загадочная полуулыбка, черты как у Аполлона… кудри мешают рассмотреть уши, но я уверен, что они остры… Да это же Аредуи Квинт!

«Айнурис… Шег… Итлайе…»

Я вздрогнул, когда шепот на границе слышимости вдруг обернулся четкими и ясными словами.

«Итлайе, Аредуи, Итлайе!»

И в тот же миг пол ощутимо дрогнул.

Бум!

Стены зашатались, будто живые, а я раскорячился словно моряк, пытаясь удержать равновесие.

Твою мать, ну что еще стряслось?!

«Итлайе, Аредуи, Итлайе! У-у-у…» — возопил невидимый голос, а потом вдруг набрал глубину и перешел на рык.

А вот теперь стало по-настоящему жутко. Да, теоретически мы теперь бессмертны, но в памяти все еще ярко дышала картина униженного Эрни, и без всякой смерти можно заставить человека молить о пощаде.

Пора валить! И как можно скорее!

Более не медля, я бросился к выходу, буквально спиной ощущая нагоняющий меня топот. Рев ударил по вискам с силой парового молота, выбивая дух из груди и разум из головы. Ему завторили тысячи голосов, он вдруг взвился на одну высокую ноту, а в следующее мгновения я почувствовал страшный удар по спине и кувырком полете наружу.

Боль! Вспышка ужасной боли! Нигде и везде! Она опалила меня ядерной волной и исчезла, но в тот же миг я понял что задыхаюсь!

Воздуха!

Грудь разрывалась от недостатка этой живительной субстанции, но ни единой молекулы спасительного кислорода не могло пробиться в истерзанные удушьем легкие. Я раз за разом пытался вдохнуть, но все было тщетно! Я бился выброшенной на берег задыхающейся рыбой, пытаясь вырваться неизвестно из чего и пробиться неизвестно куда…

Но мало-помалу удушье стало отступать. Нет, воздух не влился в мои легкие бодрящей волной и даже не потек ручейком… Просто я вдруг понял, что в этом месте дышать совершенно необязательно.

Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем паника окончательно улеглась.

Черт подери… А ведь я, похоже, умер, братцы…

И только я об этом подумал, как словно по щелчку пальцев невидимого актора, вернулось зрение.

Я висел в серебристой тьме. Ну как сказать «я»… Скорее, мое представление обо мне. Я же знал, что у меня должны быть руки, ноги, голова и прочее, но, думаю, если б я только захотел, то мог бы здесь обернуться, хоть стоглавым осьминогом.