– А я молиться за тебя, – прокаркал пламенный революционер. – И смотри, проболтаешься кому-нибудь, оторву голову!

В то, что сделать это Борис Абрамович может, Шурик не сомневался (тому было ряд примеров) и, сделав честные глаза, ответил, – могила!

После этого обе стороны весьма удовлетворенные друг другом расстались, и события стали развиваться дальше. Как того желал человек Мира.

Следующим утром, зайдя в кабинет посла (тот мучился глубоким похмельем после очередного раута), Оборзеев сообщил, что ему срочно нужно в Москву. Дней на десять.

– С какого это перепугу? – высосал тот стакан растворенного в боржоме «терафлю» и прислушался к себе – голова стала трещать меньше.

– Нужно получить кое-какую почту в МИДе, а заодно доставить вам презент – двадцать кило паюсной икры и водку от папы.

Почта главу ведомства интересовала мало, в ней писали много и бессмысленно, а вот водка и икра весьма. У него намечалась встреча с консулом Маврикия, где посол собирался прикупить коралловый островок с лагуной и презент пришелся бы как нельзя кстати.

– Ладно, дуй, – набулькал он второй стакан и бросил в него шипящую таблетку. – Но через неделю, чтобы был здесь как штык. Ты меня понял?

– Понял, – изобразил на лице почтение Оборзеев. – Разрешите идти?

– Идите.

Спустя несколько часов Шурик сидел в самолете, совершавшем чартерный рейс Париж – Лондон-Москва и под гул турбин ломал голову, как умыкнуть кости «отца народов».

Ничего умного туда не приходило, он нажал кнопу вызова, и заказал у стюардессы два виски.

Подкрепившись, Шурик снова напряг мозги, в них заклубились временные связи и выдали имя – Рафик.

С Рафиком, а точнее Рафаэлем Акперовым, он познакомился пару лет назад, проводя отпуск на Багамах, тот служил мелким начальником в кремлевской администрации, понемногу приворовывал и мечтал стать более крупным.

– Если предложить сыну гор бриллианты, непременно согласится, – подумал Оборзеев и вздохнул. Ему было жаль камней.

Когда самолет приземлился, секретарь посольства прихватив кейс, вальяжно спустился по трапу, вместе с другими пассажирами доехал до таможенного терминала, а затем, предъявив удостоверение освобождающее от досмотра, проследовал через зал для «вип- персон» наружу.

Там, на мельтешащей «бомбилами» стоянке, он сел в желтое такси (служебное авто Шурику не полагалось) и, развалившись на сидении, бросил водителю, – на Преображенку.

На Преображенской площади находилась гостиница дипломатической академии МИДа, где Оборзеев заблаговременно заказал номер.

За окном поплыли виды Подмосковья и громадные рекламные плакаты на щитах МКАД, типа «любые прихоти за ваши деньги».

По зауженной бывшим мэром кольцевой, в Первопрестольную катили стада большегрузных «вольво», «рено» и «манов» с заморскими товарами, которых требовали ее все растущие аппетиты.

– Молодец все-таки Юрий Михалыч, – умилился про себя Оборзеев. – Спер двести пятьдесят миллиардов и свалил со своей гермафродитшей в Австрию. Вот бы и мне так.

Далее началась Москва, и авто поползло в потоке машин, сказывались пробки.

Наконец, спустя час, такси припарковалось у нужной площади, Шурик расплатился, после чего, прихватив кейс, направился к гостинице.

Чуть позже, устроившись в казенного вида люксе, Шурик звонил по мобильному Акперову.

Тот оказался на месте, весьма обрадовался, и Оборзеев предложил деловую встречу.

– Давай в 20.00 у Тенгиза, – с готовностью согласился Рафик. – У него сегодня халяльный стол, а после него кальян и девочки.

– Идет, – рассмеялся Шурик. – Только как это совмещается?

– Э, дарагой, – в Москве совмещается все, лишь бы хорошо платили!

Вечером, когда на столицу пали сумерки и на Тверской запорхали «ночные бабочки», а казино и рестораны наполнились бандитами и уставшими от государственных дел чиновниками и депутатами, Оборзеев на бомбиле подъехал к расположенному на Кузнецком мосту в укромном месте ресторану, с вывеской «Сказки Шехерезады».

Он принадлежал шурину Рафика – Тенгизу, в прошлом сутенеру и известному карточному шулеру, а теперь благопристойному бизнесмену, раз в год совершавшему хадж в Мекку.

На входе гостя встретил сам Рафик, они трогательно коснулись друг друга щеками, после чего уединились в отдельном кабинете.

Там уже был накрыт стол на двоих, откуда-то тихо лилась восточная музыка, все располагало к культурному времяпрепровождению.

– Ну, за встречу! – наполнив бокалы семизвездным «Каспием», провозгласил Рафик тост, и они хрустально звякнули.