— Да, — сказал Рейдж, хотя не имел конкретных намерений.

— Там будут женщины благородных кровей.

— С благородными заскоками и запросами, ты хотел сказать. — Рейдж покачал головой. — С ними скучно во всех отношениях, чтобы рассматривать этот вариант.

Дариус просунул руку подмышку Рейджа и повел его к выходу. Когда Джабон поплелся за ними, было достаточно одного жёсткого взгляда через плечо, чтобы избавить мужчину от жажды их компании.

Луна снаружи освещала мерцающим светом деревенский ландшафт, контуры кирпичных и деревянных заведений словно излучали божественное сияние, будто решили отказаться от неблагочестивой торговой деятельности. Стояло начало лета, цветущий июнь, листва на деревьях на площади уже раскрылась, но еще отличалась бледностью своей зелени. В противовес, в августе она обретала насыщенный изумрудный оттенок.

— Что ты делаешь в подобном месте? — требовательно спросил Дариус, когда они вышли на брусчатку.

— Тот же вопрос можно задать и тебе.

Рейджа цензура не беспокоила. Его не только не волновало чужое мнение, он также знал о репутации Дариуса, его благородстве по части слов и дел. Образец добродетели скорее отрубит себе боевую руку, чем станет участвовать в пьяном дебоше.

— Я ищу рабочие руки, — сказал его брат.

— Для чего?

— Я задумал построить дом, отличающийся крепостью и безопасностью.

Рейдж нахмурился.

— В нынешнем жилье тебе тесно?

— Я строю для других целей.

— И ты используешь людей для возведения такого места? Тебе придется избавиться от рабочей силы по окончании строительства, уложив всех в одну могилу.

— Я искал работников из нашей расы.

— В этом пабе с такими туго.

— Я не знал, куда еще пойти. Наша раса слишком разобщенно живёт. Не найдёшь своего в толпе людей.

— Порой это благо — оставаться невидимым.

Когда в пахнущей цветами ночи раздался звон, Рейдж посмотрел на башню с часами на колдвелловской площади. Остановившись, он вспомнил о весьма гостеприимной даме лёгкого поведения, что жила в трех кварталах отсюда.

— Брат, прошу простить, но я должен быть в другом месте.

Дариус тоже остановился.

— Полагаю, речь не об охоте.

— Подождёт до завтра. — Рейдж пожал плечами. — Эта война никогда не закончится.

— Да, учитывая твое отношение.

Когда Дариус отвернулся, Рейдж схватил мужчину за локоть.

— Хочу отметить, что этой ночью я сразил двух лессеров. Или ты думаешь это пятна от чернил?

Рейдж предоставил рукав пальто из кожи на оценку. Но Дариус даже не посмотрел на него.

— Ты постарался, брат мой, — сказал мужчина ровным тоном. — Я так горжусь тобой.

На этом Дариус высвободил руку и направился в сторону берега реки. Рейдж посмотрел в его сторону. И пошел в противоположную.

Только спустя какое-то расстояние он смог успокоиться и дематериализоваться к женщине, которая никогда не отвергала его развратные приставания. Он убеждал себя, что именно гнев на излишнюю уверенность в своей правоте, присущую Дариусу, мешал ему сосредоточиться.

В эту ложь он почти поверил.

Следующим вечером, после захода солнца и в безопасной тьме, Никс открыла парадную дверь фермерского домика их семьи. Толкнув москитную сетку, она вышла на крыльцо, и дверца с треском вернулась на место.

Никс всю жизнь слышала этот звук, каждый ее этап был связан с ним. Детство. Юность до превращения. Взросление. Сейчас… как бы ни называлось это время.

Жанель ушла больше пятидесяти лет назад…

Москитная сетка снова открылась и закрылась, и Никс знала, кто вышел из дома. Она надеялась провести какое-то время в одиночестве, потому что дневные часы тянулись бесконечно долго. Но молчаливое присутствие дедушки тоже ее устраивало. К тому же, он здесь не задержится.