Как всегда у поэтов — не слишком понятно, но смысл разобрать очень даже можно. И ещё как! Особенно если все разом вспомнить. Но лучше не вспоминать, просто по городу идти, в небо весеннее смотреть, пока следующая пуля возле головы крошку не выбила.

Лоток. На лотке — всякая всячина, полезная мелочь. Вот и блокнот — такой, что когда-то присматривал. Сейчас он ещё нужнее, дела в голове уже не помещаются. Но мысль о подобной бухгалтерии товарищ Север давно отбросил. Нет, лучше память тренировать. Вечером — контакт с Джеминой-подпольщицей, днём две встречи, самая важная — с «жучком» из квартирного агентства. Приличную квартирку «жучок» подыскал! Не в центре, однокомнатная, но метро рядом. И этаж второй, если что, из окна и выпрыгнуть можно. Конечно, такое на самый крайний случай, но мало ли что случается?

Эх, зажал товарищ Юго-Восток тайник, не поделился! Много, видать, там ценного складировано. Ничего, обойдёмся! Иван Иванович, страшный человек, ещё пачку «зелёных» подкинул, значит, можно не только о походе в клуб «Черчилль» думать, не только квартиру подбирать. Деньги хорошо, а деньги с людьми ещё лучше. Тайник — ладно, а вот группа АГ-1 очень бы пригодилась. «Эскадрон смерти» сам по себе скачет, просто так ему приказ не отдашь. И не всякий приказ…

Прямо, направо? Алёша остановился, недоуменно моргнул. Зачем направо, он же по Сумской, по главной улице идёт, воздухом весенним дышит. Для чего сворачивать?

Костомаровская…

Не удержался — поглядел. Улица, как улица, дома-«сталинки», льда со снегом почти нет, зато грязи полно. Не убирают, поди.

Аптеки не видать — далеко, почти за три квартала. Смотреть и там нечего. Ремонт делать не стали, заколотили почерневшие окна, дверь наглухо забили. Была аптека — склепом стала.

Лисиченко Ольга Ивановна. Оля…

Сцепил зубы Алёша, вперёд шагнул, направо не глядя. Да, да, да! Помнит, не забыл, ещё не один раз вспоминать придётся. Только не думай, Оля, что меня остановишь! Не последняя ты, и не единственная. Дружок твой — мент, которого ты в неурочное время обслуживала, не вспоминается, ни именем, ни лицом. И прочие не будут. После победы Фонд памяти жертв демократии учредим — имени Ольги Лисиченко. Хватит с тебя?

Вновь поправил Алёшу суровый товарищ Север. Рано загадывать, сперва победить нужно. Выборы завтрашние — цирк, прав Иван Иванович. Проигравшие, клоуны манежные, завопят, пересчёта голосов потребуют, выпихнут народец на площади. А где люди, там всякое случается. Бомба взорвётся, пистолет не вовремя выстрелит… Профессор не зря предупреждает!

Вновь остановился Алёша, двинул плечами. Ну её, песню эту, напророчит ещё! Монгол Шуудан едва ли наведается, а вот браться с севера, что дизеля проверяют, очень даже могут. Для них Украина — выдумка графа Стадиона, «историческая химера». Есть в песне рациональное зерно, не одно даже.

Если чужой патруль у ворот, неплохо о дружке озаботится, который бы и погоны носил, и сапоги топтал. В этом деле ни Джемина-баскетболистка не поможет, ни Ева, ни мудрый Профессор, ни упрямый шотландец мистер Ричард Макферсон…

А кто поможет?

— Скажите, этот троллейбус до Неотложки? До Четвёртой горбольницы? А какой? Понял, спасибо.

Музыка Ф. Богородицкого, слова Я. Репнинского.