Это может показаться смешным, но я был так тронут, что слезы были готовы брызнуть у меня из глаз, но, мигнув пару раз, я сказал ему срывающимся голосом, что дважды виделся с Эрикой Антон и даже сидел с ней рядом на банкете.

— Она уничтожит тебя! — в ужасе воскликнул Ронни.

— Я так не думаю. Она попросила меня выслать ей экземпляр книги, после того как та будет опубликована.

— Она разорвет ее в клочья. Эрика любит делать рагу из молодых писателей. — В его голосе звучало отчаяние. — Она предпочитает разносить их вдрызг, вместо того чтобы писать отзывы и обозрения.

— Придется рискнуть.

Дай мне Тремьена.

— Даю, Ронни. И спасибо за все.

— Да, да...

Я передал трубку Тремьену, которому Ронни тотчас же начал что-то энергично выговаривать.

— Остановись, — сказал Тремьен. — Он ей понравился. С другого конца провода я четко услышал вопрос Ронни:

— Что?

— Она также очень любит своего племянника Гарри, а в среду Джон спас ему жизнь. Гарантирую тебе, что она, даже если и напишет критическую статью, никак не унизит его.

Они поговорили еще о чем-то, и Тремьен вновь передал лине трубку.

— Ну хорошо, — более спокойным голосом проговорил Ронни. — Лови шанс, чтобы спасти и ее жизнь. Я рассмеялся и со вздохом положил трубку.

— Что там произошло? — спросил Тремьен. — Что он говорил?

— Мою книгу собираются издать в Америке. Ну... вероятнее всего.

— Поздравляю. — Он подмигнул, радуясь за меня. — Но это не изменит положение вещей, не так ли? Я имею в виду отношения между нами и ваше пребывание здесь. Вы же продолжите писать мою книгу, или я ошибаюсь?

Признаки обеспокоенности вновь омрачили его чело, и я постарался развеять эти сомнения.

— Я напишу ее. Я сделаю все, что в моих силах, в надежде на вашу положительную оценку моего труда. А вы простите меня, если я начну бегать, скакать и кувыркаться? Я готов взорваться... Ронни сказал, что это только начало. Все это свалилось на мою голову так неожиданно. — Я взглянул на него. — Вы, наверное, испытывали те же чувства, когда Заводной Волчок выиграл Гранд нэшнл?

— Я был наверху блаженства несколько дней. Не переставал улыбаться. Попрыгунчик — как вам это нравится?! Впрочем, ближе к делу. Вы поедете вместе со мной на «лендровере». Конюх Бахромчатого сам прискачет на нем к месту нашего расположения и передаст его в ваше распоряжение.

— Хорошо.

Приятная новость, прозвучавшая из уст Ронни, изрядно приободрила меня, и, хотя это могло показаться нелогичным, на Бахромчатом я чувствовал себя значительно уверенней, чем на Дрифтере.

Это только начало...

Сосредоточиться.

Бахромчатый был моложе, резвее и норовистее, нежели Дрифтер; классическая музыка сменилась залихватским роком. Пока Бахромчатый гарцевал на месте, осваиваясь со своим новым, более тяжелым седоком, я подобрал поводья и на пару дырочек удлинил стремена.

— Там внизу вам нужно будет взять три препятствия, — напутствовал меня Тремьен. — Преодолевайте их на оптимальной скорости и с наиболее выгодной позиции. Помните, что это не реальные скачки, а тренировка. Простой галоп вполсилы. Боб Уотсон составит вам компанию. Бахромчатый достаточно хорошо выполняет прыжки, но любит, чтобы им управляли. Если вы вовремя не дадите ему сигнал к прыжку, он будет колебаться. Не забывайте также, что это вы тренируете лошадь, а не наоборот. Все готовы?

Я кивнул.

— Тогда вперед.

По поведению Тремьена я не заметил какой-либо озабоченности тем обстоятельством, что его половинная доля оказалась в моих неопытных руках, и всячески пытался убедить себя в заурядности стоящей передо мной задачи: дескать, три быстрых прыжка через элементарные препятствия, к тому же и не в новинку мне проходить испытания на мои жокейские способности. На моем счету было уже достаточное количество прыжков, но до сих пор мне ни разу не доводилось исполнять этот прием в седле настоящей скаковой лошади и ни разу я не был так озабочен тем, что из этого выйдет. Сам того не ведая, я прошел путь от неуверенности первых дней моего пребывания здесь до сильного, осознанного желания очутиться у стартового ограждения — в любом месте, на любом ипподроме. Признаться, я завидовал Сэму и Нолану.

Боб дожидался меня у старта на своем гарцующем скакуне. Обе наши лошади, предчувствуя, что им предстоит прыгать, были возбуждены и сгорали от нетерпения.

— Хозяин сказал, чтобы вы скакали по ближней к нему стороне дорожке, — коротко заметил Боб. — Он хочет лучше вас видеть.

Я кивнул, во рту слегка пересохло. Боб умело заставил своего жеребца занять позицию, молча, глазами, спросил о готовности и пустил свою лошадь ускоренным галопом. Бахромчатый спокойно и уверенно занял положение рядом — скакун честно и с удовольствием отрабатывал свой хлеб.