– И чем вы здесь планируете торговать, Сир? – в голосе графа Савойи отчётливо слышался скепсис.

– На первых порах, в основном, египетским зерном, его с удовольствием купят в Европе.

– Вы собираетесь завозить в Колизей зерно, Сир? – Ицхак Левит глядел на короля с искренним сочувствием, подозревая, что тот сошёл с ума.

– Нет, граф, – усмехнулся Ричард. – Рассудка я пока не лишился. В Колизее будут торговать контрактами на поставки зерна в любой порт. Или контрактами на загрузку зерном транспортов покупателя в Александрии, или Дамиетте. Первое предпочтительнее, но боюсь у нас не хватит на это торгового флота. Сюда же привлечём крупных торговцев металлами. Железо, медь, олово, свинец. Не сразу, конечно, но всё это будет продаваться здесь и за бумагу.

– Когда мне продадут за бумагу хотя бы лепёшку, я первым признаю вас величайшим из Пророков, Сир.

– Признаешь, и очень скоро. Даю три дня на выбор архитектора. Время дороже денег, друг мой, нас ждут великие дела.

Следующим утром, Ричард нанёс визит в Латтеранский дворец. Папа уже «паковал чемоданы», поэтому с ним перекинулись буквально парой слов, времени поговорить в дороге будет более чем достаточно. Основной целью визита была встреча с кардиналом де Сабле. Робер выглядел изнурённым, словно только что вышел из битвы.

– Сир. – Его высокопреосвященство поклонился королю как простой рыцарь. Неосознанно, на рефлексах.

Лучший друг короля явно нуждался в поддержке, по крайней мере моральной.

– Монсеньор, вы в курсе, что верблюд гораздо умнее коня? Верблюда невозможно пустить в галоп, кроме того, он никогда не позволит себя загнать. Просто ляжет и будет отдыхать, наплевав на любые шпоры. Вы кинулись в бой как конь, и это большая ошибка. Вам предстоит совершить не одиночный удар, который мог бы решить исход сражения. Вам предстоит выиграть не сражение, а войну. И если вы, как глупый конь, будете бросаться в любую стычку, вы сами себя и загоните. Поумнейте хотя бы до уровня верблюда, друг мой. Не загоните себя сами и не дайте себя загнать.

– Умеете вы подбирать правильные определения, Сир, – впервые за две недели улыбнулся кардинал де Сабле.

– Умею, – согласно кивнул Ричард. – Ещё в той жизни, я понял простую истину – кто везёт, на того и грузят. Не дайте себя загнать, Робер, вы для меня дороже всего Святого престола. Их я всё равно разгоню, а вас уже будет не вернуть.

– Я понял вас, Сир, загнать себя не позволю. Вы мне никогда не рассказывали – кем были в той жизни.

– Был студентом, но денег на учёбу и жизнь не хватало, поэтому завербовался наёмником, или по-ихнему контрактником, потом доучился и стал инженером, но, к сожалению, или к счастью, совершенно бесполезным в наше время. Я был инженером-электромехаником со специализацией эксплуатация подвижного состава железных дорог. Для вас, всё это, наверное, даже звучит дико. Дороги из железа и инженеры из наёмников… Я бы и сам в такое не поверил.

– Я верю, Сир. Я о другом спросил. Вы были христианином?

– Нет, Робер. Там я был атеистом. Атеизм – это религия, которая утверждает, что Бога нет.

– Невероятно, Сир. А кто-же тогда создал мир?

– Они говорят, что никто. Само как-то так получилось.

– Вы шутите, Сир?

– Нет, Робер. Я не шучу и ничего не выдумываю. В том мире все служат Золотому Тельцу. Деление на религии там – лишь дань традиции. Религия там часть культуры, не более того.

– А судный день так и не настал…

– Или я его просто не дождался. Там у меня всё время было ощущение, что он настанет завтра. Каждый день ощущался как последний.

– Вы были там русом, Сир?

– Русом. А как вы догадались?

– В бою вы ругаетесь как русы.

– Надо же, – улыбнулся король Англии. – Радистка Кэт звала маму по-русски и чуть не спалила Штирлица.

– Не понимаю, Сир.

– И не надо, монсеньор. Это юмор из того мира.

– Я слышал, что у русов много княжеств, Сир.

– Много. А будет, или было, я уже сам запутался, ещё больше. Они в итоге дошли до Китая и Великого океана. Им почти удалось создать новую цивилизацию, но увы, Золотой Телец пожрал и её. С чего вас вдруг заинтересовал этот вопрос, Робер?

– Я говорил с Папой, Сир. Он как-то понял, что вы не христианин. Он сказал мне, что христианство для вас такая-же собственность, как конь, или меч.

– Христианство для меня как меч… – медленно повторил Ричард и кивнул собственным мыслям. – Всё верно. Религия – это оружие. Всё верно, Робер, хоть я и сам об этом только что догадался. Недооценивал я Папу, старик действительно мудр. Христианство – это наш с вами меч. Зазубренный, заржавевший, но другого у нас нет. Заточите и отполируйте его, друг мой, тогда у нас появится шанс одолеть Золотого Тельца.

– А сейчас вы христианин, Сир?

– Сейчас я Кесарь, ваше высокопреосвященство, заинтересованный в христианстве, ведь это мой меч.

Девятнадцатого ноября 1193 года, киликийские армяне подняли белый флаг и сдались на милость сельджукам, но милости не дождались, началась резня. В герцогство Антиохию хлынул поток беженцев. В основном жителей прибрежных районов, то есть моряков, рыбаков и пиратов.

По мирному договору с Византией сельджуки уже получили два порта на северном побережье Малой Азии – Трабзон и Синоп, а теперь получили ещё и Адрианаполь, называемый армянами Зепьюр [128] и беспрепятственный выход в Средиземное море.