Она зябко повела плечами и накинула на себя плащ.

— Как ты думаешь, что теперь, после смерти Макса, с нами будет?

Этого я не знал, хотя надеялся вскоре выяснить. Когда мы подошли к кладбищенским воротам, к нам подбежал Нэвилл Симс, похлопал меня по плечу и попросил встретиться с ним в его офисе на Беркли-сквер. Его костюм из ворсистой ткани смотрелся просто шикарно, отчего сам он был похож не столько на скорбящего компаньона усопшего, сколько на ипподромного букмекера.

Я усадил Лотти в такси, а сам поехал в город. Прибыв к месту встречи, я с удивлением обнаружил, что Симс все же каким-то образом ухитрился опередить меня. Он расхаживал по пустому торговому залу — его шаги гулко разносились вокруг, — то и дело сцепляя и расцепляя пальцы рук, и, похоже, даже не заметил моего появления. Перешагивая через ровные стопки досок и мотки черных проводов, я шел к Симсу, попутно отыскивая местечко, где можно было бы присесть.

— Не хотелось бы показаться бездушным человеком, — проговорил он самым что ни на есть бездушным тоном, — однако мне приходится думать также и о финансовых последствиях кончины Макса.

— В полицию вы уже обращались? — поинтересовался я.

— Полиция считает, что пожар начался в распределительном щите, который устанавливали на первом этаже помещения. Сам Макс, видимо, задохнулся в дыму, так что, скорее всего, не особенно мучился. И все же проблемы остаются. Я пока еще не говорил со страховой компанией...

“Это и понятно, — подумал я. — Воскресенье же. Макс умер только вчера”.

— ...однако, с учетом того, что его сын также погиб, — продолжал Симс, — они откажутся выплачивать страховку, если смогут доказать, что охваченный горем Макс умышленно поджег помещение, намереваясь таким образом свести счеты с жизнью. Кажется, объявился уже какой-то свидетель, который утверждает, что непосредственно перед началом пожара Макс бегал по залу явно во невменяемом состоянии, что также не говорит в нашу пользу.

Я без особого труда разглядел в этом так называемом инциденте руку Спанки, однако был совершенно не в силах хоть как-то объяснить или доказать данный факт. Единственное, на что меня хватило, это лишь тупо кивать, а потом спросить, что же теперь будет с компанией.

— На работу ходить пока нет никакого смысла, — со вздохом произнес Симс. — Вплоть до вынесения страховой компанией ее решения я буду вынужден временно всех уволить. Тебе же я вот что скажу: о каком-либо расширении “ТАНЕТ” теперь не может быть и речи. Без Макса компании попросту не существует.

Он не отводил взгляда от наполовину застеленного пола и старательно избегал смотреть мне в глаза.

— Если бы ты оказался на рабочем месте, когда тебе следовало там находиться, возможно, ничего и не случилось бы, — гневно и в общем-то довольно несправедливо заключил он. — Я же, Мартин, тебя совсем не знаю, а до той встречи в ресторане вообще ни разу в глаза не видел.

— Но вы ведь рекомендовали меня...

— По правде сказать, сам не знаю, как такое могло произойти. И очень сожалею об этом.

Вот так-то. Значит, Спанки стер все те “воспоминания”, которые ранее сам же внедрил в сознание Симса. Итак, теперь я остался не у дел. Симс заявил, что будет вынужден пересмотреть условия нашего контракта, хотя всю полагающуюся мне сумму я, разумеется, получу сполна. Итак, мне предстояло пополнить ряды безработных.

Казалось, что уже ничто не способно было усугубить мое скверное настроение, однако, вернувшись в свою разгромленную квартиру, я обнаружил письмо, подписанное двумя соседями, которых я раньше и в глаза не видел. Являясь членами какой-то “ассоциации жильцов”, они уведомляли меня о том, что просочившаяся через пол вода причинила ущерб их квартирам и что в случае повторения вчерашнего дебоша меня подвергнут принудительному выселению. Я испытал жестокое искушение провести остаток вечера, барабаня кастрюлей по стенам квартиры, однако, вспомнив про то, какую грабительскую цену пришлось заплатить за аренду этого жилья, а также про мой новый социальный статус — безработного, решил, что конфликтовать с соседями не стоит.

Однако дальнейшее пребывание в квартире порядком действовало мне на нервы. За окнами сгустилась тьма, а я по-прежнему бродил по гостиной, сгребая в кучу осколки стекла и фарфора. Во всей квартире горела одна-единственная лампочка, а запасных у меня не было. Я зажег свечи, которые мне посчастливилось отыскать под кухонной мойкой, однако атмосфера от этого стала еще более жуткой. Как знать, возможно, Спанки специально хотел заставить меня усомниться в собственной умственной полноценности. Ну что ж, в таком случае это ему удалось.

Ситуация, в которой я очутился, казалась мне абсурдной, невыносимой и совершенно безысходной. По остававшемуся в квартире единственному исправному телефону я позвонил Cape — она ответила, однако, едва услышав мой голос, тут же повесила трубку.

Покопавшись в груде деревянных обломков и осколков стекла — все, что осталось от моего великолепного бара, — я обнаружил целую и даже нераспечатанную бутылку “Столичной”, принес из ванной кружку для полоскания рта и налил себе изрядную дозу. В последние дни я, словно сумасшедший, постоянно разговаривал сам с собой, то и дело что-то бормоча себе под нос. Остановившись у разбитого окна, я посмотрел на улицу, где ходили люди, сновали машины, и внезапно ощутил потребность выйти, оказаться как можно дальше от удушающей атмосферы этой квартиры. На улице я сел в автобус и поехал в сторону реки, чтобы спокойно все обдумать.