— Так бы сразу и сказала — кивнул я с еще большей задумчивостью — Видения кажутся реальностью, а не простыми видеороликами на экране.

— Да! Невозможно дистанциироваться. Невозможно смотреть отстраненно… я там! Камера укрупняет изображение — и я долбанные десять минут пялюсь на то, как медленно умирает жирная тетка с венозными сиськами!

— Говоря о венозности… эта другая пифия…

— Ну?

— Почему она не отказалась от статуса пифии?

— Это невозможно — покачала головой Кассандра — Умения даются Матерью навсегда. Я уже пыталась, если честно…

— Ладно. Тогда второй вариант. Почему она попросту не сдалась системе после убийства любовника?

— Не поняла…

— Что тут сука непонятного? Совершила преступление — сдайся системе. Тебе обрубят конечности, сотрут память, превратят в призма. Да жизнь потом будет несладкой — хрен его знает куда тебя забросит и в кого превратит. А могут и на рыбью наживку пустить. Но при этом — все лучше, чем вышибать себе мозги картечью. Ты мой намек схавала, пифия?

Короткий кивок показал, что Кассандра меня услышала. Не просто услышала — она поняла, о чем говорило ее резко посветлевшее лицо и последующие слова:

— Су-у-у-у-ука… в конце гребаного тоннеля все же есть свет… пусть мрачный — но свет. Есть выход!

— Ага — кивнул я — Если поймешь, что вот-вот мозги не выдержат — сдавайся. Можешь даже никого не убивать — явись с повинной, заяви о любом из своих прошлых темных грешков. И система превратит тебя в ничего не помнящего призма.

— А с чего ты взял, что у меня есть темные грешки?

— Они есть у всех. А это что за дерьмо?

Я глядел на бетонное покрытие Жильной улицы — повсюду разноцветные и порой жутко корявые рисунки бабочек. Такие же сомнительные украшения появились на стенах барака.

— Жители любят меня — пожала плечами пифия.

— Уже ходят с лампочками в жопах под прозрачными дождевиками?

— Не поняла?

— Здорово, Эйжоп — кивнул я вынырнувшему из переулка старому знакомцу — Как заработки?

— Карл я! Карл! Привет, герой! Дай обнять!

— Отвали.

— Рад! Рад тебе! И наслышан! — ничуть не смутился устроитель здешних боев — Если вдруг решишь выйти на арену — я организую все в лучшем виде!

— Арену?

— Госпожа Кассандра — Эйжоп ловко поклонился пифии — Устроила нам настоящую арену с трибунами!

— А что на это сказала система?

— Госпожа Кассандра все уладила!

— Я пояснила Матери, что это тренировочные бои по обоюдному согласию всех участников. Помогают повысить боевые умения, моральный дух и прочее.

— Ага. И благотворно влияют на потенцию.

— Что-то в этом роде.

— Увидимся, герой! — крикнул оставшийся позади Эйжоп.

Я махнул ему рукой, но он этого уже не увидел — замерев на месте, он изумленно наблюдал за тем, как по улице шагает боевой экз, скрывающий в себе Каппу, что почему-то решил на этот раз проигнорировать бордель. За ним тащилась небольшая стальная тележка, на которой сидел опустившийся на колено мой экзоскелет. Я не стал натягивать на себя вторую стальную кожу — для начала выясню, как отнесется система к моему приближению к Зомбилэнду в «нормальном» виде. Повернув голову, я кивнул стоящему в дверях лавки Жабе. Тот молча кивнул в ответ, показал оттопыренный большой палец. А я уже глядел только вперед — на мрачную стену Зомбилэнда, что с каждым моим шагом к ней становилась все ближе и неприступней.

К самим стальным дверям тамбура — приоткрытым ровно настолько, чтобы внутрь могли войти несколько толпящихся у порога смерти сквадов — я подходить не стал. Мельком изучив переминающихся гоблинов, облаченных удивительно неплохо, я перевел вопрошающий взгляд на улыбающуюся пифию.

— Я ужесточила условия прохода — пояснила она — Во-первых, без собеседования со мной или одним из моих капитанов, внутрь Зомбилэнда новичкам не попасть. Мы найдем способ остановить самых наглых и ретивых. Во-вторых, они теперь обязаны не только услышать наши советы, но и принять их к сведению. Никакого смешного оружия, никаких сучьих геройских плащей, никаких придурошных тактик. Все строго по правилам, что были выведены нами из собственного боевого опыта. В-третьих, больше нет ситуаций, когда в один и тот же заход в Зомбилэнд присутствуют только новички — я решила, что из пяти входящих отрядов только два могут быть «зелеными». В-четвертых, всем будущим претендентам сразу поясняется — взаимопомощь против зомби приветствуется категорически. Безразличие к смерти соседнего сквада — наказуемо. Подобных правил у нас теперь больше десятка. И знаешь, к чему это привело за последнюю неделю?

— Снижение смертности?

— В точку! Смертность претов упала на сорок процентов! Да, гоблины все же дохнут… но не в таком диком количестве. Плюс я ввела постоянную вахту надсмотрщиков.

— Это как?

— Отныне в Обсервере постоянно сидит несколько наблюдающих с биноклями.

— И следят они не за зомби?

— За всеми подряд. Но в первую очередь — за претами и героями. Если засекут тех, кто не захотел протянуть руку помощи погибающим — мы их накажем. Если увидят тех, кто рискнул собственной шкурой и помог — мы их щедро и публично наградим.

— Скучно — поморщился я.

— Скучно — неожиданно призналась Кассандра — Прямо сука скучна. А вот мои капитаны — бывшие бойцы получившие свои сквады — прямо кайфуют от этой работенки по раздаче кнутов и пряников.

— И чем награждаете? Тушенкой?

— В сраку тушняк! Самым отличившимся вручаем дробовики или кирасы. Пусть знают — взаимопомощь щедро награждается.

— Скучно — повторил я и закинул в рот половинку эльфийской слезы — Что с подъемником?

Стоя у стены, рядом с вмонтированным в нее вертикальным рельсом, я запрокинул голову и взглянул на платформу подъемника, что продолжала оставаться на самом верху.