Злюсь на самого себя, на то, что никак не смогу расслабиться в довольно умелых ручках. То и дело представляю, что это руки Беллы скользят по коже, холодят ее. И кажется, что именно ее я удерживаю в своих объятиях, прижимаю к себе, чтобы она почувствовала мое жгучее желание.

Тяжелое дыхание, шелест фольги, тяжесть в теле. Воздух вокруг нас пропитан похотью, в барабанная дробь музыки и собственного сердца отдается в висках.

Прикрываю глаза, пытаюсь сосредоточиться, сопротивляюсь своим же мыслям, которые то и дело возвращаются к милой соседке. В итоге проигрываю самому себе же бой, позволяю воображению сыграть со мной злую шутку: вместо незнакомой брюнетки с хищным взглядом сейчас со мной Белла. Именно ее я сейчас прижимаю к своей груди, обжигаю маленькое ушко горячим дыханием. Именно о ней думаю, разлетаясь на тысячу осколков, крепче зажмурив глаза.

Когда реальность настойчиво проникает сквозь сомкнутые веки, разочарование оседает горьким привкусом на кончике языка, а от чужого запаха на коже, одежде хочется тут же избавиться. Это не она. Она никогда не станет моей. Не достоин. Не должен. Дал слово.

— Меня зовут Кира, может обменяемся телефончиками? — слышу рядом с собой довольный голос девушки. Привожу свою одежду в порядок, всматриваюсь в темноту. При свете дня я не вспомню ее лицо, не вспомню ее саму, поэтому пренебрежительно хмыкаю и без ответа ухожу.

Не возвращаюсь за столик к друзьям, покидаю клуб. У меня жгучая потребность сейчас оказаться возле дома, отсчитать одиннадцать этажей, найти нужные окна и увидеть, как в одном горит свет. Свет, который манит своим теплом, своей чистотой, только вот мне все же стоит держаться от него подальше.

— Он тебе нравится? — Вика прищуривается, пытливо смотрит на меня. Я смущенно улыбаюсь, от самой мысли о том, что с кем-то обсуждаю Казима, краснею.

— Очень. Он такой красивый. Брутальный. Я так вижу нас двоих, гуляющих по парку рядом, — от моего мечтательного голоса подруга морщится и закатывает глаза.

— Боюсь, что твои мечты так и останутся мечтами.

— Почему? — недоуменно и с волнением смотрю на Вику, она придвигается ко мне и понижает голос, говорит:

— Ты себя в зеркало видела?

— А что со мной не так? — начинаю нервно теребить конец толстой черной косы.

— Казим первый парень на деревне, — иронично улыбается, но вижу по глазам, что сама не против, чтобы такой парень обратил на нее внимание. — Он видный молодой мужчина. Рядом с ним должна быть открытая, раскрепощенная, уверенная в себе девушка. А ты что?

— Что я? — чувствую себя глупым попугаем, повторяющим за хозяйкой слова. — Что со мной не так? — оглаживаю юбку в пол, вопросительно смотрю на Вику.

— Знаешь, у нас иногда говорят: у вас товар, у нас купец. Так вот, ты товар, завернутый в бумагу, который невозможно рассмотреть. А мужчины не любят брать кота в мешке. Нужно тебе показать Казиму, что у тебя есть: грудь, плечи, ноги, волосы, зубы. Ну зубы лишнее, но улыбаться надо. Мужчины любят глазами, и твой образ должен быть усладой для их глаз.

— И что мне надо делать?

— Для начала показать свои шикарные волосы, не понимаю, зачем ты их заплетаешь в эту старомодную косу. Потом сменить одежду.

— Одежду?

— Да-да, платье покороче, более открытое, а не это монашеское одеяние. И макияж. Давай я тебя в этом вопросе помогу, не благодари. Когда будешь встречаться с Казимом, может друга какого-нибудь мне подгонишь, — Вика вскакивает с кровати, несется к своему шкафу. Я чувствую, что делаю что-то неправильное, но не протестую. Казим привык окружать себя яркими девушками, а я действительно похожа на серую мышку.

Вика подобна феи. Она быстро нашла в недрах своей гардеробной блестящее золотое платье, подобрала к нему босоножки на тонком каблуке. Я не очень люблю такую обувь. Усадила меня в кресло и начала творить красоту на моем лице. Когда макияж, прическа были сделаны, помогла переодеться, с гордостью подводит меня к зеркалу в полный рост.

Я себя не узнавала. На меня смотрела вычурная девушка с испуганными карими глазами. Подол платья то и дело хотелось одернуть. Слишком короткое по длине, слишком сильно оголяет тело.

— Мы сейчас поедем к клубу, в котором тусуется вся московская элита. Уверена, что там сейчас и твой Казим. Я его пару раз там видела.

— Ой, Вик, не стоит. Я не могу в таком виде выйти на улицу. Это очень вульгарно.

— Да брось. Красотка! Он тебя увидит и сразу утащит в свой аул. И женится. Вот попомни мои слова. Я редко ошибаюсь.

— Ты думаешь, он оценит меня в таком виде? — с сомнением смотрю на свое отражение. Выгляжу, конечно, броско, но это не мой стиль. И чувствую я себя в нем голой.