Ей нужно было услышать это. Это был бальзам для ее души.

– Благодарю вас, сэр, - ответила она.

– Вот, - сказал он.
– Это немного поможет.

Он снова надел ремешок стека на запястье и просунул руку между ее ног. Он погладил ее лепестки и клитор, и она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть.

– Разве это не приятно, дорогая?
– спросил он.

Она кивнула, уткнувшись ему в плечо, наблюдая как он ласкает ее внизу. Между ее ног было жарко, жарко внутри. Когда он погрузил в нее палец, она застонала от удовольствия

– Моя девочка.
– Он говорил с ней так, словно она была ребенком, нуждающимся в утешении. Такой заботливый. Такой добрый. Легко было забыть, что он был не просто утешением для ее страданий, он был их причиной. И она любила страдание так же сильно, как и утешение. Что он сделал с ней?

– Могу ли я кончить, сэр?
– Она отчаянно хотела кончить. Она сможет принять еще боли, если ей разрешат кончить. Его пальцы уже довели ее до грани. А его руки были такими стройными, мускулистыми и красивыми, что она могла положить голову ему на плечо и смотреть, как он целыми днями и ночами прикасается к ее телу.

– Можешь ли ты кончить?
– Он слегка усмехнулся, даже когда пошевелил пальцем внутри нее.
– Что это за вопрос? Нет. Пока нет. Ты же знаешь, что еще не время, глупышка.

– Простите, сэр.

– Все хорошо. Все в порядке, - мягко сказал он.
– Знаю, это трудно, но ты так хорошо справляешься. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты сдалась.

– Я не сдамся.

– Вот это дух.
– Он ухмыльнулся и пощекотал ее изнутри, чтобы она рассмеялась.
– Теперь я верю, что ты заслужила награду. Не так ли?

– Как скажете.

– И я говорю, что ты заслужила.
– Он перестал прикасаться к ней, но это было к лучшему. Она была почти готова кончить. Если бы она кончила, она знала, у нее были бы большие проблемы. Даже хуже, она бы разочаровала его, и она не смогла бы жить с самой собой, разочаровав его. Только не это. Что угодно, только не это.

Она медленно опустилась на пол, используя его тело, такое крепкое и большое, для поддержки. Оказавшись на коленях, не расстегнуть его бриджи, освободить его член и не взять его в рот было почти пыткой. Но она была здесь не для этого, хотя он и был твердым и выпирал сквозь белую ткань, что можно было видеть, как он пульсирует. На мгновение она прижалась к его каменно-твердой эрекции и вздохнула с неописуемым удовольствием, когда Малкольм погладил ее по волосам.

– Моя Мона, - сказал он.
– Моя дорогая.

Она прикоснулась к боку его икры и погладила кожу сапога от лодыжки до колена. Она была гладкой и гибкой, и она не могла насытиться ею. Две золотые пуговицы блестели в свете свечей. Сначала она поцеловала кончики пальцев и прижала поцелуй к пуговицам. Затем она прижалась к ним губами. Малкольм вздрогнул. Она ощутила, как дрожь пронзает его тело и проникает в нее. Она снова поцеловала его сапоги, целовала золотые пуговицы, целовала голенище сапога, которое было теплым от жара его тела. Пока она стояла на полу на четвереньках, Малкольм ласкал ее лоно кончиком стека. Она раздвинула ноги шире для него, и выгнула спину, предлагая ему себя.

Он ударил стеком.

Она завизжала от внезапной боли, хотя и понимала, что он сделает это, хотя и хотела, чтобы он сделал это.

– Считай, любовь моя, - сказал он.
– Ты же знаешь, что должна считать.

– Сорок девять, - сказала она. Она пережила пятьдесят один удар, и этот последний был хуже всех вместе взятых.

– Мы уже на полпути, - сказал он, и она прижала голову к его бедру.
– Ты так хорошо справлялась. Ты устала?

Она кивнула и прошептала: - Да, сэр.

– Я знаю, что ты устала. Он наклонился и слегка коснулся пальцами ее губ, слегка пощекотал щеку локоном ее волос. Это заставило ее улыбнуться.
– Моя девочка. Такая послушная. Она даже улыбается.

– Почему ты это делаешь?
– спросила она, разрываясь между ненавистью и любовью к стеку, любовью и ненавистью к нему.
– Почему, сэр?

– Конечно, я делаю это по доброте душевной, - ответил он.
– Ты же понимаешь это, не так ли?

Она подумала о его поцелуях, ласковых словах и заботливом прикосновении к ее рубцам. Он был добрым человеком. Кто, как не добрый мужчина, мог подарить ей такую любовь, прикасаться с такой нежной заботой к ее боли?

– Я понимаю, сэр. Вы очень добры.
– Это заставило ее улыбнуться, но не потому, что это была ложь, а потому, что это было правдой. Теперь она все поняла.

– Осталось еще сорок восемь. Ты хочешь принять их на полу, или хотела бы снова встать?

Выбор. Как мило с его стороны.

– На полу, пожалуйста, сэр.

– Как пожелаешь, - ответил он.
– На четвереньки. Так тебе будет удобнее. Ноги широко. Вот так. Очень мило. Мне нравится видеть тебя в такой позе, - сказал он, становясь позади нее. Она понимала, что он смотрит на ее открытые и обнаженные дырочки. Она хотела, чтобы он смотрел на них. Она хотела, чтобы он видел чем владеет.
– Я очень рад, что попросил тебя поиграть в эту игру со мной.