— У вас очень низкий болевой порог, — задумчиво говорит он. — Но мы можем продолжить, только займет больше времени… Так не хотите отвечать на вопросы?

— Идите вы… — и Варламов посылает его туда же, куда ранее Хараду.

Дознаватель только пожимает плечами.

— Вы слишком быстро теряете сознание, — отеческим тоном говорит он. — Придется дополнить физические страдания психологическим компонентом.

Он снова говорит палачу по-китайски. Тот достает с верстака блестящую металлическую штуковину и ставит на стол.

— Это маленькая гильотина, — любезно поясняет следователь. — Можно отрубать по кусочку от пальца, так что боль растянется надолго. И каждый раз, когда очнетесь, будете видеть, что от вас убыло.

— Садисты, — выдавливает Варламов.

— Я не извлекаю из этого удовольствия. Нам нужна только информация.

Голова отчаянно болит, но надо думать! Можно все рассказать — как говорил Морихеи, это не его война. Только ведь не поверят, все равно продолжат мучить. Когда их поймали на Алтае, то помог изумруд Хозяйки. Но здесь не ее владения. Хотя…

— А почему не спрашиваете про изумруд? — сказал он. — Ведь один из первых вопросов был о нем.

Лицо дознавателя осталось бесстрастным.

— Можно и про него. Что вы теперь скажете? Кроме того, что это подарок?

— Скорее, спрошу. Почему вы его не изъяли? Странно оставлять у заключенного такую дорогую вещь.

На этот раз следователь моргнул. Варламов облизал губы и продолжал:

— Думаю, его изымали. Только после этого у вас на одного сотрудника стало меньше. Как его звали?

Дознаватель разглядывал Варламова, словно что-то просчитывая.

— Товарищ Фан, — наконец сказал он. — Начальник вашего знакомого, некоего Харады. Взял камень после доставки вас на Эторофу… конечно, для экспертизы. Пропал из своего кабинета, и поиски ничего не дали, а изумруд остался лежать на столе. После этого Харада предпочел вернуть его в ваш карман, сделав снимки… Так что случилось с товарищем Фаном?

Значит, пробуждение в ниндзя-ясики случилось уже после исчезновения «товарища Фана».

— Скорее всего, товарищ Фан сидит сейчас в некоем сумрачном зале, — мстительно сказал Варламов. — Обращенный в камень.

— Что? — следователь даже привстал из-за стола.

— Мне вы вряд ли поверите. Почитайте «Сказы» Бажова, русского писателя. Там, где про Хозяйку Медной горы.

Дознаватель скривил губы и медленно опустился на стул.

— Погляжу прямо сейчас. Не думайте, что очередной ложью надолго задержите пытку.

Он выдвинул из стола монитор, пробежал пальцами по невидимой клавиатуре, а палачу что-то сказал на китайском.

Тот достал из шкафчика полотенце, растер тело Варламова и оставил полотенце на плечах. Стало немного теплее, и наступило болезненное забытье. Очнулся от оплеухи.

— Это все сказки, — дознаватель вытирал руку платком. — Придется продолжить.

— А вы наведите справки в резиденции российского президента на Алтае, — сказал Варламов. — Ваш Фан уже второй, кто позарился на изумруд.

Следователь удивленно поглядел на Варламова.

— Мы знаем о пропаже начальника охраны в резиденции. Но до сих пор не связывали это с камнем. Ну и что? Как видите, изумруд при вас. Харада и в самом деле оказался прав.

Надо же, а у них хорошо поставлена разведка. Впрочем, кто бы сомневался.

— Я про пальцы, — сказал Варламов. — Если попытаетесь изъять кусочек меня и вообще пытать дальше, то будет, как с изумрудом. Окажетесь рядом с товарищем Фаном. И не вы один, но и тот, кто отдал приказ.

Конечно, блефует. Но не хочется, чтобы отрубали пальцы.

Дознаватель сел, задумчиво глядя на Варламова.

— Очень необычная история, — сказал он. — Но и изумруд необычен, а такой способ огранки вообще неизвестен… Так вы утверждаете, что Хозяйка существует, и наказала тех, кто пытался забрать подарок.

— Да, — ответил Варламов. Кивнуть ему мешали зажимы. — Проверьте на себе, если хотите.

Следователь задумчиво постукивал пальцами по столу.

— И за что вам такой подарок?

— Больше ничего не скажу, — решительно заявил Варламов. — Я и так рассказал слишком много.

— Боитесь ответственности за разглашение? — впервые ухмыльнулся дознаватель. — Ну, это знакомо… Все-таки мы немного поговорили. О дальнейшем посоветуюсь со старшими товарищами, а вас отведут в камеру.

Палач расстегнул обручи и даже помог встать с пыточного кресла. Не верилось, что сходит с него живым. Варламов охнул от боли, но стал одеваться.