Зеленый свет все ярче, арка с красными камнями, похоже на рубины. Дворцовый зал! Стены и колонны из красивого зеленого камня с прожилками — малахит! По зеркальному полу скользят золотые змейки — отсюда и свет. У стен черные кусты с зелеными колокольчиками, и в каждом таинственно мерцает темная звездочка.

— Ну, всё, — тоскливо сказал Варламов. — Теперь нам отсюда ходу нет. Если сказания не врут.

— Какие сказания? — встревожился отец Вениамин.

— Про каменный цветок. Кто его увидит, на поверхность земли уже не вернется. Бажова читал?

— Нет, — насупился священник. — В семинарии сказок не держали.

Варламов читал лишь потому, что к телевизору не пробиться, а библиотека у отца была хорошая. Он вздохнул:

— Пора бы появиться и самой хозяйке…

Женщина вышла из-за колонн! Черноволосая, в длинном платье малахитового цвета, лицо прекрасное и холодное.

— Чур меня. — Отец Вениамин сложил пальцы, чтобы перекрестить видение.

— Опусти руку, — недобро прозвенел голос. — Иначе я сниму временной сдвиг, и ты окажешься в двухстах саженях под землей, а здесь нет ходов, кроме моих.

Варламов слегка поклонился.

— Здравствуй, Хозяйка. — Обращаться на «ты» было жутковато, но и «вы» казалось неуместным.

— Здравствуйте и вы, гости незваные. Хотя не совсем. Я хотела увидеть вас, а точнее тебя, избранный из многих. Уж конечно не этого козла.

Священник обиженно фыркнул.

— Ты еще прекраснее, чем описывают, — учтиво сказал Варламов. — А убранство дворца, на земле нет равных.

К учтивости привык вынужденно, из-за встреч с очень разными людьми… и не совсем людьми. То ли людены (термин из какой-то книжки), то ли древние Владыки — не разберешь.

— Я знаю, что ты встречался с Хозяйкой Сада, — голос женщины теперь походил на мурлыкание сытой кошки. — У меня свой сад, каменный. И свое подземное царство. Мне нет нужды влезать в земные дела, разве что для развлечения.

В «Сказах» Бажова упоминались «развлечения» Хозяйки Медной горы, и Варламов поежился.

— Надеюсь, ты не станешь обращать нас в своих мастеров? — спросил он.

— Вы не приучены к горному делу, какой из вас толк. Но пойдем.

Открылся проем в другой зал. Стол, табуретки, большая кровать — все из меди. Стены опять малахитовые, но с алмазным блеском. Потолок темно-красный, с цветами. Всё как у Бажова: наверное, тому дали заглянуть сюда.

— Садитесь, гости дорогие. Поговорим.

Сели за столешницу из малахита — прямо дворцовая роскошь. Хотя куда там земным дворцам! Платье Хозяйки изменилось, засверкав алмазной россыпью. Словно меняющиеся облачения Лилит, но красота той была жгучей и соблазнительной, а у этой холодной. Вспомнилось и то, что Хозяйка предлагала камнерезу Степану выйти за него замуж…

— Спасибо, что помогла выбраться из шахт. — Сказал, а в голове мелькнуло: «Выбрались ли?».

Хозяйка взмахнула рукой, будто в ответ, но из стены появилась приземистая девушка в золотистой одежде. Оттенки золотого неуловимо переливались.

— Принеси еды и питья. Вина и… — она глянула на отца Вениамина, — чего-нибудь покрепче.

— Хотела спросить, — она повернулась к Варламову. — Зачем ты влез в эту игру? Здесь ты в безопасности, мое могущество велико, но наверху тебя будут преследовать. И люди, и подобные мне.

Похоже, не собирается оставлять здесь, это хорошо. Но надо быть осторожным. Очень осторожным. Хотя… лучше, пожалуй, сказать правду.

— Я любил девушку, — сказал он. — Вышло так, что только Хозяйка Сада могла спасти нас. Взамен я дал ей обещание.

— Не жалеешь? — холодная ирония прозвучала в голосе.

— Пока нет, — вздохнул Варламов.

На этот раз целая вереница золотистых девушек появилась из стены. Все низкорослые, движения проворны, скользящий шаг. Каждая несла поднос. Миг — и перед Варламовым оказалось блюдо, вилка и нож, все из серебра. Хрустальный бокал — настоящее произведение искусства. Отцу Вениамину поставили графин, тоже из хрусталя, и стопку поменьше. Одна из девушек открыла темную высокую бутылку, налила Хозяйке, потом Варламову. Отец Вениамин покрутил головой и налил себе сам.

— За встречу, — сказала Хозяйка. — Чтобы у вас остались самые лучшие воспоминания.

Голос музыкальный, но слова будто граненые, каждое отдельно от другого.

Варламов пригубил вино. Тягучее, темное и будто наэлектризованное — одно из лучших, что он пил. В голове слегка зашумело, будто отдаленный прибой. Интересно, откуда под землей виноградники?

Отец Вениамин крякнул и поставил пустую рюмку. — Да уж, — неопределенно сказал он.

Хозяйка поглядела с усмешкой: — «Слезы гор».